СОЛНЕЧНЫЙ УДАР

«Cолнечный удар, (2014 г.)
©Рецензия Александра Морозова
«Cолнечный удар, (2014 г.) ©Рецензия Александра Морозова
Что ни говори, а Никита Сергеевич Михалков — фигура в нашем кинематографе не из мелких, снимает с размахом, красиво, можно сказать — монументально. Но и режиссер не из простых. Его постсоветское творчество, как и Россию, умом не понять и аршином общим не измерить.
Народ до сих пор еще гадает, что хотел сказать Никита Сергеевич в последней части своих «Утомленных солнцем». Это там, где с советских солдат с палками гонят на немецкую Цитадель. Приведите мне историческую аналогию? Тонны книг о войне той читал, но такого даже в либеральных фантазиях не писано. Но мне скажут, что это творческий ход художника. Он так видит ту войну и вообще, это художественное кино, а не хроника Великой Отечественной.
Впрочем, как уже говорилось, Михалков — режиссер сложный,
хотя, безусловно, патриотичный. Россиию он любит, но, как сказал поэт, «странною любовью», что очень четко отразилось в его  фильме «Солнечный удар» (2014). Каюсь, только сейчас его посмотрел, спустя пару лет с момента выхода в прокат. Фильм заставил задуматься, мысленно полемизировать с автором, в чем-то с ним соглашаться, в чем то — нет, а местами чесать затылок, пытаясь понять, что хотел сказать нам мэтр киноэкрана. Поводы есть. Потому что у Никиты Сергеевича какие-то неявные, хотя и очевидные проблемы с солнцем.
Три «Утомленных» — это еще куда ни шло, трилогия — она и есть трилогия, объединенная одним названием. Но назвать следующий фильм «Солнечный удар»? Не слишком ли?
А может так задумано? Ведь что есть — этот самый солнечный удар? С медицинской точки зрения — это когда утомление солнцем переходит в обморок, а то и летальный исход, что, впрочем, мы и увидим в финале, когда погибнет герой этой мелодрамы, или просто драмы — жанр фильма определить трудно.
С художественной,  а тем более, с кинематографической точки зрения это уже нечто иное. И тут, оказывается, все дело в том, Михалков просто взял в заглавие название одноименной новеллы Бунина, которая и легла в основу фильма, как и другое произведения писателя  — «Окаянные дни».
Но тут мы уже подходим к деталям сюжета. И, оказывается, в «Солнечном ударе» их два. Две, казалось бы, совершенно разных истории, что и раскалывает фильм надвое. Буквально на две половины: черную и белую. Вернее даже на солнечную и сумеречную.
Солнечная — это практические один в один экранизация крошечной романтической новеллы Бунина «Солнечный удар». Сумеречная — опирается на его книгу «Окаянные дни», написанную в форме дневников: о Революции, Гражданской войне и их последствиях в периоде с 1917 по 1920 годы.
Литературно эти произведения Бунина никак не связаны.
Ни по жанру, ни по стилю. Но в фильме переплетены, как инь-ян, ведь, по мере развития действия нас, то есть, зрителей, постоянно перебрасывают из одной реальности в другую.
Итак, история первая. Солнечная.  Россия «до».
Понятно чего — «до», до Революции, самой собой.
Дореволюционная Россия в фильме Никиты Михалкова «Cолнечный удар, (2014 г.)
Вот же жили тогда! По синей реке, среди сказочно красивых берегов, покрытых курчавой зеленью лесов и золотыми маковками церквей, плывет белый пароход. На пароходе том — разная, красиво одетая публика, где даже дети обучены в вместо простого «спасибо» чинно говорить «честь имею!».
И в этой приятной, благовоспитанной среде, собственно, появляется главный герой — молодой, симпатичный Офицер.
Он не просто молод и хорош собой, но еще и в белом мундире поручика, словом — потенциальный юный герой-любовник. И на борту есть ему пара — юная дама, прямо таки блоковская Незнакомка: тоже красива и тоже безымянна, как и Офицер. Да, главные герои, хотя и не все, тут не имеют имен. Но именно так и у Бунина, в оригинале его новеллы.
Дальше нас ждет любовная история, о деталях которой умолчим, скажем лишь, что Офицер и Незнакомка, явно почувствовав взаимный магнетизм, сходят на ближайшей пристани.
Тут происходит смена декораций. Мы уже не на пароходе, а в патриархальном русском городке. Нет, тут не пахнет французской булкой. Россия «до» пахнет у Михалкова пирогами, наваристыми щами и даже икрой (вспомним «Сибирского цирюльника»). И городок тоже залит солнцем, оно вообще все время светит ярко, пока экран держит нас в «той» России.
В городке наш офицер скучает без дела, в ожидании,  пока наступит вечер и ночь — покровительница влюбленных. От скуки он заводит знакомство с местным пареньком, Егорием, Тот знакомит его с городом и красотой окрестной природы, а поручик за это снимается с ним на память в местной фотографии и от пуза кормит его щами (супом? кашей?).
Критическая рецензия на фильм Cолнечный удар, Никита Михалков и его работы в кино
Идиллия. Правда, паренек выглядит и без того весьма упитанным и есть ощущение, что ложкой он орудует механически,  исключительно на камеру. Если вспомнить, к примеру, как выглядел Данька Щусь из «Неуловимых мстителей», худой как жердь, то можно поверить, что он — полуголодное дитя гражданской войны.  А в голодного мальчика Егория — не очень вериться.
Но не будем придираться. Расстанутся Поручик с Егорием  задушевными друзьями, но, так уже обстоятельства обернуться, что у мальчонки случайно останутся и часы Офицера. И он сохранит их как память.
На этом бы режиссеру поставить точку. Опустить занавес и распустить зрителей. И была бы такая перед нами любовно- лирическая история, очень даже красивая, настраивающая на позитив, которого нам так сегодня не хватает. Офицер покинет город счастливым, испытав ночь страсти с Незнакомкой.
Но тогда «Солнечный удар» Михалкова мало чем отличался бы от фильма «Пассажирка» (2008) Станислава Говорухина (такое, вот, на ум приходит сравнение). Тот тоже снят по классике, но не по бунининской, а по морским рассказам Станюковича. Там тоже есть пароход, причем военный, и прекрасная дама, и блестящие морские офицеры, оспаривающие ее руку и сердце. И смотрится «Пассажирка» легко, приятно, хотя Говорухин вообще-то режиссер жесткий, но тут, видно, решил, что надо на закате карьеры показать и светлую сторону жизни, где есть и смех, и любовь, а не только суровые Жеглов с Шараповым и злые урки, не только кровожадные пираты XX века и седые ворошиловские стрелки, убивающие молодых богатеньких насильников.
Но Михалков свое творение замыслил иначе. Его противоречивая натура заставила его перевернуть все с ног наголову. Очевидно такая у него карма. Вспомним, что даже в самом светлом, жизнеутверждающем и красивом его постсоветском фильме, единожды уже упомянутым здесь, «Сибирском цирюльнике», герой оказывается на каторге.
Если бы Никита Сергеевич просто экранизировал «Солнечный удар» — это был бы, наверное, не Михалков. Россия «до»в в этом фильме ему нужна, очевидно (других причин не вижу), чтобы противопоставить ее другой России, которая пришла «после». И эту Россию «после» Михалков, мягко говоря, не любит. Наверное даже ненавидит и свое отношение к ней переносит на экран.
Как только белый пароход с Незнакомкой растаял в голубой дали, Никита Сергеевич погасил солнце, и сюжет запетлял. Собственно он петляет весь фильм, поскольку история влюбленного поручика, является ему кусочками, как воспоминания, в то время как сам он, постаревший, поседевший, и уже в чине капитана, но уже Белой Армии, коротает время в плену у красных, где то в Крыму, после исхода армии Врангеля.
Но Россию покинули не все, многие остались под обещанную красными амнистию,  а среди них — и наш бывший герой-любовник, попавший в фильтрационных лагерь.  Жизнь тут довольно сносная. Охрана — практически никакая, ни пыток, ни допросов. Опять же — кормят. И сама лагерная жизнь — скука, рутина,  одно только и развлечение, когда старший «начальник», с добрыми глазами и мягким голосом,  заполняет анкеты, задавая рутинные вопросы: чин? откуда родом? где служили? Спокойный, вежливый, обычный делопроизводитель, один из офицеров даже называет его «милейшим человеком».
Самый скандальный фильм Михалкова, "Солнечный удар" или сага о барже и ста утопленниках
Вот только он не не тот, кто определит судьбу пленных. Настоящее начальство появляется позже в лице двух известных и громких исторических личностей: «интернационалиста» Белы Куна, и «пламенной революционерки» Землячки.
Личностью Белы Куна, признаюсь, никогда не интересовался, в «Солнечном ударе» он ведет себя как клоун и абсолютное ничтожество.  А вот появление в кадре Землячки (в фильме она умна и решительна — очень яркий образ!)сразу настраивает на нехорошие предчувствия. Поскольку любой, кто всерьез интересовался историей Революции и ее персоналиями, знает, кто такая, эта Землячка (партийный псевдоним) — Розалия Залкинд. Под ее непосредственным участием  в Крыму были физически уничтожены тысячи сдавшихся под амнистию бывших белогвардейцев. Некоторые историки пишут, что она лично расстреливала пленных из пулемета.
Но не пугайтесь в «Солнечном ударе» такого мракобесия не будет . Тут все куда гуманнее — всех обитателей лагеря, включая бывшего поручика обманом заманивают на баржу, якобы для отправки «домой» и топят оптом недалеко от берега.
Кадры безусловно впечатляющие. Тут Михалков-режиссер показывает себя как мастер драмы. Затопление баржи пугающе правдоподобно не самим показом «процесса», а своею обыденностью, что ли. А может крохотными мутными, словно их мухи засидели, иллюминаторами этого старого корыта, сквозь которые видно, как исчезает свет и жизнь и наступают темнота и смерть.
Остается, правда, вопрос, как это баржа, не имеющая кингстонов, без подрыва или расстрела из артиллерии могла вот так, как подлодка, плавно уйти на дно. В фильме там матросы крутят какой-то вентиль в центре палубы — и все, стала тонуть.
Но нам опять скажут, наверное, что тут важны не технические детали, что, вообще — это метафора. Особенно, учитывая, что у Бунина в его «Окаянных днях» такой истории вообще нет. Ну просто от слова совсем. И, следовательно, затопление баржи с военнопленными — это такой исключительно авторский, режиссерских ход — сюрприз от  Михалкова. Ведь тонет не просто баржа, а тонет «та» Россия, солнечная, безмятежная, с ее голубыми реками, белыми пароходиками и загадочными незнакомками в вуалетках. Это, наверное, хотел сказать нам автор фильма? Поскольку и совершенно очевидно из «Солнечного удара» — Россия «до», которую он нам показал, это его идеал.
Вот только он забыл, что в той России существовали и чумазые рабочие, и безземельные, часто поротые крестьяне, и были миллионы убитых на полях Мировой войны русских солдат, погибших ни за что, их просто кинули как поленья в топку европейских разборок за жалкие куски чужих территорий и амбиции недалеких европейских правителей.
Своим фильмом «Солнечный удар» Никита Сергеевич показал, что он по-прежнему сильный режиссер и все такой же неисправимый идеалист. Ничто не изменилось с тех пор, как в вышел его «Сибирский цирюльник». Все та же тоска о России, которую мы потеряли сто лет назад. Но ее никак не вернешь, Россию «до», даже силой «важнейшего из всех искусств». Да и надо ли? Так ли уж она чудо-хороша, как на экране у Никиты Сергеевича?
Та Россия, кстати, как и эта, нынешняя, она — идеал не для всех. А для тех, кто может купить себе билет на белый пароход. Другие же, как тот мальчик Егорий, должны радоваться уже тому, что есть сегодня чем поужинать — и то хорошо. Может быть поэтому в финале именно повзрослевший Егорий станет палачом Офицера. Именно он отправит баржу на дно, даже не попытавшись спасти «друга» из своего солнечного детства, который однажды накормил его  и оставил случайно на память офицерские часы.
Уверен, Никита Сергеевич такими мыслями не озадачивался.
©Александр Морозов, март 2017.
Полемика вокруг фильма Солнечный Удар Никиты Михалкова

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *