ОТ ПУЛТУСКА ДО ПРЕЙСИШ-ЭЙЛАУ. ГЛАВА-XIV

Хроники зимней кампании русской армии 1806 года.
Война с Наполеоном 1806-1807 гг., и сражение при Прейсиш-Эйлау   26-27 января 1807 года.
© Военно-исторический очерк Александра Морозова
Наполеон с армией в Восточной Пруссии. Худ. Ян Чельминский
ВЫСТУПЛЕНИЕ НАПОЛЕОНА ИЗ ВАРШАВЫ. РАСПОЛОЖЕНИЕ РУССКОЙ АРМИИ.
ДВА ГОНЦА. 
РАЗМЫШЛЕНИЯ ОБ ОДНОЙ ЛЕГЕНДЕ.
Заняв Морунген, который Бернадот оставил без боя, Беннигсен на три дня дал своей армии отдых. Войска были истощены
10-дневными тяжелыми маршами и плохим снабжением. Движение, и то — недолго, продолжали только корпус Лестока и, усиленный подкреплениями, авангард Маркова. Однако теперь им командовал недавно прибывший из Санкт-Петербурга Багратион.
Лесток двинулся к Грауденцу, вынудив осаждавшие крепость войска Лефевра (сборная солянки из поляков, баден-вюртембержцев и гессенцев) спешно отступить далеко в тыл —
к Торну, где находились продовольственные магазины.
Преследуемый по пятам Багратионом  I-й французский корпус тоже отступал, так поспешно, что в
 Любешиле Бернадоту пришлось бежать, бросив недоеденный ужин: «Были найдены разбросанные в торопливости на полу салфетки, и кушанье еще не остыло. (Ермолов*). Багратион шел за своим быстроногим противником «до местечка Неймарк, где неприятель, истребивши мост, остановил дальнейшее наше следование»*.
Только после этого Бернадот прекратил отступление и разбил лагерь. Cо своей стороны Багратион не пытался навязать ему бой или форсировать реку.  Русские повсеместно остановились.
Мы уже упоминали, что многие авторы книг о войне 1806-1807 года ставят в упрек Беннигсену его медлительность. Что представляется, мягко говоря, не верным. Ней, а затем и Бернадот, избегли поражения отнюдь не из за медлительности русских, а потому, что французы тоже были искусны в умении совершать быстрые марши, особенно, если от этого  зависело, будут ли они истреблены или уцелеют. Приведенный выше отрывок из воспоминаний Ермолова — лишь одно из тому подтверждений.
Так же несомненно и то, что оба маршала отступали вовсе не из трусости  или нехватки решимости к бою, а в силу понимания того, что их силы их в схватке со всей русской армией неравны, что не дает им и шанса. К чему приведет схватка при таких обстоятельствах, мы могли убедится на примере незадачливого генерала Маркова и результатах сражения при Морунгене.
Наполеон до сих пор оставался в Варшаве, пока тревожные письма, сначала от Нея, а затем и Бернадота, убедили его, что под Кенигсбергом появилась вся русская армия, а не какой-то отдельный ее корпус:
«Эти происшествия были неприятны для меня, — вспоминал Император, — потому что они вынуждали начать кампанию посреди зимы; стужа была жестокая;  по Висле и Нареву шел сильный лед, который легко мог снести наши мосты; земля покрылась снегом;  наши магазины были не слишком изобильны; если бы даже они были наполнены, то мы не имели бы средств перевозить продовольствие».**
И тем не менее Наполеон мешкать не стал — 14 января он выступил из Варшавы. С ним, в штабе Ожеро, находился и только что получивший звание капитана 24-летний Марбо, чьи мемуары мы ранее уже цитировали и обратимся к ним снова:
«Во главе центральной колонны, которой командовал лично император, находилась кавалерия принца Мюрата, затем корпус маршала Сульта, которого поддерживал корпус Ожеро, дальше шла Императорская гвардия.
Корпус Даву двигался на правом фланге этой громадной колонны, корпус маршала Нея — на ее левом фланге.
Такое скопление войск, направлявшихся к одному и тому же пункту, вскоре истощило запасы продовольствия,  которыми располагала страна, поэтому мы очень страдали от голода»**.
К 19 января 1807 года головные части Великой Армии прибыли в Вилленберг  и Наполеон так оценивал ситуацию:
«Все казалось содействовало исполнению моего намерения. Беннингсен, очертя голову, спешил в расставленные сети;  все его внимание было обращено на Бернадотта, которого он жарко преследовал, слепо стремясь к своей погибели; но несчастный для нас случай открыл ему глаза и лишил меня плодов одного из лучших моих соображений».***
Про несчастный случай,  по поводу которого столько сокрушался великий полководец, мы конечно, тоже поговорим. Но пока вернемся к расположению русской армии и ее действиям. После того, как Беннигсен дал армии краткий отдых, он, разделил войска на несколько отдельных отрядов, расположившихся в виде выпуклой дуги, обращенной в сторону Варшавы: Багговут встал в Бишофсбурге, Сакен — в Зеебурге, Голицын с кавалерией — в Алленштейне, Тучков- в Остероде..
Каждый из этих отрядов, кроме Голицына, по силе не уступал французскому корпусу. Так, у Тучкова под командованием, не считая кавалерии, находились  5-я, 7 -я и 8 дивизии, у Сакена, чей отряд считался пока резервным, 13-я и 14-и 4-я.
Сам Беннигсен с частью сил и штабом перешел в Морунген.
Позиции русской армии на 15-19 января 1807 г.  © — А.М

Если посмотреть на карту, то даже не искушенному взгляду станет ясно, что новая конфигурация расположения корпусов русской армии свидетельствует скорее о готовности встать на зимние квартиры и отразить возможное наступление с Юго-Востока, со стороны Варшавы, нежели о стремлении углубляться далее, непосредственно в Пруссию, бесконечно растягивая свои коммуникации.
Лесток не пошел далее Фрейштадта, он даже не приблизился к Грауденцу, удовлетворившись тем, что установил связь с гарнизоном после того, как убедился, что блокировавшие его войска Лефевра отступили к  Торну.
Разделенные рекой Бернадот, стоявший в Лебау, и Багратион, находившийся по ту сторону реки от него, также не предпринимали никаких действий.
В мемуарах Беннигсена нет упоминаний о его намерениях наступать вглубь центральной Пруссии, напротив:  «Сделав такое расположение войск, — пишет он, — я вместе с тем предписал всем начальникам отдельных частей постоянно сносится между собою, сообщать друг другу все, что дойдет до их сведения о движениях неприятеля и в случае надобности поддерживать один другого.»
И еще: «Отряд генерала Багговута решено было поставить в Бишофсбурге таким образом, чтобы неприятель не мог начать обходить наш левый фланг без того, чтобы мы не были предупреждены об этом заранее».
Все это не очень-то  соответствует утверждению Наполеона о том, что «Беннингсен, очертя голову, спешил в расставленные сети». Напротив,  диспозиция русской армии, в том числе и пассивность Багратиона, стоявшего против Бернадота, указывает, что Беннигсен осознавал уязвимость своего положения и готовился удовлетвориться уже достигнутым — прикрывать Кенигсберг и сдерживать французов в Восточной Пруссии, пока из России не прибудут подкрепления.
В довершение нового развертывания войск в Алленштейн был выдвинут отряд князя Голицына, преимущественно, конный.
В свою очередь, вступив в город без каких либо препятствий,  тот выделил авангард под командованием флигель-адьютанта, полковника Долгорукова, чтобы тот занял Пассенгейм.
Если еще раз взглянуть на , КАРТУ (всего театра военных действий), то мы увидим, что от Пассенгейма совсем недалеко до нашего старого лагеря в Биалах, откуда две недели назад выступала армия. Тем самым Беннигсен хотел удостовериться, что сохранил связь с оставшимися далеко у него  в тылу дивизией Седьморацкого и корпусом Эссена. Последние получили приказ придвинуться ближе и занять переправы на реке Писса.
Однако Пассенгейм оказался уже захвачен французами. Долгоруков, имея в своем распоряжении Курляндский драгунский полк, казачий — Ефремова, и батальон Ростовского пехотного полка, решил атаковать.
Первым же натиском русские взяли город, однако вскоре им пришлось защищаться, когда французы, в свою очередь, попытались отбить его и тоже — кавалерийской атакой. Долгорукову пришлось туго, но подоспевшее подкрепление —
5 эскадронов гусар, позволили ему устоять.
Какие именно части в тот день сражались с нами, установить сейчас невозможно, слишком незначительный эпизод не отражен в иностранных хрониках, а Беннигсен этого не уточняет. Вероятнее всего — против Долгорукова  действовал авангард Мюрата, двигавшийся впереди других корпусов. Важно другое — результатом боя стало около 100 пленных французов (все — кавалеристы), включая офицеров. Они показали, что, процитируем, «корпуса маршалов Сульта и Даву и принца Мюрата, при котором находится сам император, находятся в окрестностях Млавы, Сольдау и Нейденбурга». (Леттов-Форбек****)
То есть, уже 19 числа в русской армии  знали о приближении Великой Армии. Беннигсен поспешил уведомить Лестока, а его собственной первой реакцией было направить в Алленштейн ближайшие 4 дивизии. Но почти сразу же он отдал приказ на общее сосредоточение.
Курьер. Стычка на зимней дороге. Худ. Ян Чельминский

Пришла пора рассказать о важном эпизоде (именно его Наполеон называет, как «несчастный для нас случай»).
На него же ссылаются буквально все авторы произведений, как мемуарных, так и документальных, об этой кампании. Значение его, тем не менее, представляется преувеличенным.
Пока Наполеон, двигаясь из Варшавы к Вилленбергу, собирал на марше войска для наступления,  его начальник штаба Бертье послал курьера к Бернадоту с приказом — поддерживая в своем лагере ложные огни, самому со всем корпусом скрытым маршем перейти перейти в право, в Нейденбург и сомкнуться с Неем, а далее вместе с ним двигаться на Аллейнштейн, куда направлялись и главные силы Великой Армии. Объединив таким образом 6 корпусов в один кулак, император рассчитывал одним ударом уничтожить разбросанные силы русских.
В письме содержались не только распоряжение маршалу, но и, в целом,  оперативный план наступления.
Курьер однако был схвачен казаками Багратиона (по Михайловскому-Данилевскому — гусарами Елисаветрадского полка). На самом деле гонцов было два, но и второй тоже угодил в руки русского патруля, причем ни один из них не успел уничтожить столь важный документ. Возможно, одного схватили казаки, а второго — гусары, что не суть важно.
На этом эпизоде построены все умозаключения, да что там — целая устойчивая легенда, о том, что наша армия чудом избежала ловушки, неминуемой гибели и тому подобное.
Беннигсен в своих мемуарах также отдает ему должное и даже воспевает целую оду казакам — какие, де, они молодцы!
Безусловно, казаки (да и гусары чем хуже?) — молодцы!
Однако же, если допустить,  что гонцы все же достигли бы цели, то ситуация видится не столь драматичная. Русские, после боя у Пассенгейма уже знали о том, что Наполеон выступил со всей амией и движется  в направлении Алленштейна и Беннигсен уже собирался усилить находившиеся здесь свои войска.
У французов же в их собственных рядах царила неразбериха. Фигура Наполеона настолько отлакирована в мировой истории, что его Великая Армия представляется нам идеальной военной машиной, действующей без сучка без задоринки.
Но это было далеко не так.
Связь между маршалами действовала из рук вон плохо.
И не только и даже не столько из за вездесущих казаков. «Император остался в Вилленбурге (19-20 января — А.М.) и с мучительным нетерпением ожидал известий от своих различных корпусов. Тому, что не было получено сообщений от далеко стоявшего Бернадота не стоит удивляться, но казалось странным, что находящиеся по близости Ней  и Ожеро ничего не давали о себе знать». (Леттов-Форбек)
И далее — вывод: «Все предыдущее дает наглядную картину военной обстановки в такой главной квартире, в какой о неприятеле должны судить по догадкам и не имеют точных сведений о расположении собственных войск. Хотя Наполеон неоднократно требовал от своих маршалов, чтобы они возможно чаще посылали ему донесения, но это обыкновенно не выполнялось, так как ближайшие события всецело поглощали их внимание.» (Там же.)
Незнакомая, труднопроходимая местность, отвратительная погода и видимость, голод,  вынуждающий колонны останавливаться для фуражировки — все это ломало план императора, тормозило французскую армию. Только к 22 января Сульт, Мюрат и Ожеро догнали своего предводителя.
Но за два дня до этого, 20 января, Беннигсен получил от Багратиона перехваченные депеши и, одновременно, от Долгорукова, сведения о приближении французской армии во главе с Наполеоном. Конечно, с курьером нам повезло, но утверждение, что иначе бы мы прозевали приближение массы французских корпусов — так это вряд ли.
С этого места в мемуарах русского командующего впервые появляются слова «генеральное сражение». И если бы оно не состоялось при Прейсиш-Эйлау, то произошло бы в другом месте, возможно — под Кенигсбергом или на подступах к нему.
Все дальнейшие маневры обеих армий теперь свелись к одной цели — сосредоточению сил и подготовке к решающей битве.

©Александр Морозов, Москва,  март 2018 г.
(продолжение следует)

Примечания к главе XIY:

* А.П. Ермолов. «Воспоминания»
** Мемуары генерала барона де Марбо».
*** Г. Жомини: «Политическая и военная жизнь Наполеона».
**** 
Леттов-Форбек Оскар. «История войны 1806 и 1807 гг.»

Текст дорабатывается. Это — народная книга, и каждый может следить за работой над ней. Автор охотно принимает поправки, замечания и ссылки на дополнительные источники об этой войне.

Добавить комментарий