ОТ ПУЛТУСКА ДО ПРЕЙСИШ-ЭЙЛАУ. ГЛАВА-X

Хроники зимней кампании русской армии 1806 года.
Война с Наполеоном 1806-1807 гг., и сражение при Прейсиш-Эйлау   26-27 января 1807 года.
© Военно-исторический очерк Александра Морозова
«Бивуак». Картина совр. художника А.Ю. Аверьянова
ИТОГИ ТРЕХДНЕВНОЙ КАМПАНИИ ПРИ ПУЛТУСКЕ.
ФАДДЕЙ БУЛГАРИН И ДРУГИЕ АВТОРЫ — О  БЕННИГСЕНЕ. ОТХОД РУССКОЙ АРМИИ НА НОВЫЕ ПОЗИЦИИ
На следующий день после сражения при Пултуске Беннигсен отдал приказ на отступление. У него уже не оставалось иллюзий относительно того, что Бугсгевден придет к нему на помощь, а следовательно его I-й корпус оставался один на один с вражеской армией. Наши дивизии стали отходить на Остроленку (в тылу на 3 мили от Пултуска) уже 27 декабря. Мосты через Нарев были разрушены. Еще раньше (по приказу Каменского) началось отступление на нашем левом фланге двух дивизий Анрепа и Эссена — они тоже двигались к Остроленке.
На правом фланге Бугсгевден, с его двумя оставшимися дивизиями, дождавшись Голицына с Дохтуровым, перешел на другой берег  Нарева, разрушив переправу у Макова. Однако Голицын, едва дав своим солдатам отдых, сразу двинулся на соединение со своим непосредственным командующим — Беннигсеном, его сводный корпус в составе 12 батальонов, 36 эскадронов и нескольких казачьих полков примкнул к главным силам 30 декабря.
Сложилась ситуация, в какой-то степени похожая на начало войны 1812 года, когда две разобщенные русские армии, перед лицом численно превосходящей французской, отступали, каждая — порознь, пытаясь соединиться. Однако сейчас ситуация все же была иная. Оба генерала желали не соединения, а подчинения одного другому. Бугсгевден — как старший по рангу, а Беннигсен, как счастливый победитель в Пултусском сражении и сосредоточивший под своим подчинением основную часть войск.
Кроме того, цели они преследовали прямо-противоположные: Бугсгевден намеревался выполнить приказ Каменского — уходить в Россию. Беннигсен, напротив, полагал необходимым остаться в Восточной Пруссии и продолжить борьбу, а в Петербург отправил подробное донесение, где сообщал о личной победе при Пултуске, а также успехе «своего» князя Голицына (командира 4-й дивизии его корпуса)  в сражении при  Голымине.
И хотя он генерал преувеличил, указав в депешах, что против него сражался лично Наполеон, при Дворе на это посмотрели сквозь пальцы. Подобно тому, как утопающий хватается за соломинку, Царь и его окружение могли с облегчением перевести дух.
И то сказать — не без основания. Впервые после Аустерлицкой «конфузии» и страшного разгрома союзнической Пруссии французы у доселе неизвестного польского городка Пултуск получили суровый отпор. Быстрая и легкая победа над русской армией, на которую рассчитывал, выступив из Варшавы, Наполеон, ускользнула из его рук. Если читатель сомневается в беспристрастности автора или заподозрит его в предвзятости, позволю себе еще раз обратиться к совершенно нейтральному в этом отношении историку с прусской стороны:
«Сражения Пултусское и Голыминское, равно как дела графа Остермана при Чарнове и Барклая де-Толли на Вкре, имели сильное влияние на воевавшие армии. Баснословные успехи, одержанные Наполеоном над австрийцами и пруссаками, убедили французскую  армию в неодолимости Наполеона,но первые четыре встречи с русскими, в 1806 году, поколебали ее самоуверенность, и у французов родилась чуждая им до толе мысль о возможности поражения их» *.
Единственное, что удалось Наполеону — оттеснить своего противника за Нарев и Буг, заставив занять новую оборонительную линию. Блицкрига в Польше не получилось, как не получилось принудить Пруссию к капитуляции. Война продолжалась без каких-либо ясных перспектив к ее окончанию.
В Петербурге и, в целом, тогдашнем российском обществе, известия о Пултусской победе восприняли с ликованием.
В городе стихийно прошли массовые гулянья, сверкали салюты и иллюминация. Таково было всеобщее ликование от этого, достаточно скромного военного успеха, после совсем недавнего аустерлицкого позора.
Разумеется, в центре внимания оказалась фигура Беннигсена. Стоит ли удивляться, что обратно в армию немедленно полетел приказ, в котором он объявлялся новым главнокомандующим (после самоустранения Каменского на этот пост предполагали поставить Бугсгевдена), ему даже подчинили формировавшийся у Бреста корпус Эссена — 2 новые дивизии, в кроме того были обещаны в скором будущем другие подкрепления и рекруты. Взбешенный таким поворотом дел, командующий II-м корпусом Бугсгевден подал в отставку и на Беннигсена, вместе с лаврами, упала и огромная ответственность — отныне на него возлагались и судьба всей армии, и исход войны.
Карта войны 1806-1807 гг.  («Атлас советского офицера»)

Самое время теперь и нам присмотреться к личности человека, кому предстояло отстаивать воинскую честь нашей страны в далеких польских просторах. Для этого лучше всего обратимся к словам того, кто жил в это грозное время, лично служил под началом нового командующего и прошел с ним часть кампании — Фаддею Булгарину.
«Беннигсен был родом ганноверец, из богатой баронской фамилии,  — сообщает нам Булгарин в своих «Воспоминаниях». — В 1806 году ему был шестьдесят второй год (он родился 10 февраля 1745 года). Он вступил в Ганноверскую службу пажом,  на десятом году от рождения; четырнадцати лет уже был прапорщиком в Ганноверской пешей гвардии, и в 1762 году,  семнадцати лет, капитаном, и в этом чине участвовал в последнюю кампанию Семилетней войны.
По заключении мира, Беннигсен вышел в отставку подполковником и женился, приняв во владение богатые свои поместья, по смерти отца. Но он был в душе воином, воином по страсти – и мирная жизнь была для него тягостна. Слава русского оружия прельстила его –  и он, в 1773 году, вступил в русскую службу, в чине премьер-майора и определен в Вятский мушкетерский полк, а потом переведен в Нарвский.  В 1777 году Беннигсен произведен был в подполковники в Киевский легкоконный полк,  а в 1788 году в полковники, и назначен командиром Изюмского гусарского полка.
При императрице Екатерине II командование полком было весьма важно, потому что полковник был не только полным хозяином, но,  так сказать, властелином полка, выбирал офицеров и распоряжался почти безотчетно хозяйственною частью. В открывшуюся в  следующем году войну с турками, он поступил, с полком своим, в знаменитую Екатеринославскую армию, под начальство князя  Потемкина, отличился во многих делах, особенно на приступе к Очакову, и был, в 1790 году, произведен в бригадиры.
В 1792 Беннигсену поручен летучий отряд в Литве, для прикрытия Белоруссии. Действуя отлично в продолжение
всей польской войны, Беннигсен награжден был орденом Св. Владимира 3-й степени, золотой шпагой, украшенной бриллиантами,  Георгием 3-го класса; получил в потомственное владение 1080 душ в Минской губернии, и произведен в генерал-майоры.
Ища славы и военных трудов, Беннигсен, по завоевании Польши, перешел в армию графа Зубова, посланного в 1796 году в Персию,  содействовал к взятию Дербента, и пожалован за это орденом Св. Анны I – го класса.
Десять лет сряду после этого Беннигсен  не обнажал меча, и в этот промежуток времени пожалован в генерал-лейтенанты, в 1798 году, и в генералы от кавалерии, в 1802 году.
В ноябре 1805 года Беннигсену поручена была под начальство Северная армия, с которою он и выступал в Германию, для соединения  с Кутузовым, но не подоспел к Аустерлицу, и по заключении мира воротился в Россию.
И, так, и Беннигсен никогда не действовал на войне не только как главнокомандующий, но даже как корпусный командир,
и о воинских его способностях, как полководца, нельзя было судить по прежней его службе.
Портрет Беннигсена работы Петера Эдуарда Стролли

Всеми, однако ж было признано, что Беннигсен был человек обширного ума, и хотя  он не мог получить классического образования, вступив в военную службу почти в детских летах, но приобрел  глубокие стратегические сведенья чтением, размышлением и практикой в войне. Природа создала его воином, наделив  страстной любовью к военному ремеслу, быстротой соображений, военным глазомером, необыкновенным мужеством,  редкой смелостью и дивным хладнокровием. Беннигсен был высок ростом, довольно сухощав, имел выразительные черты лица и
быстрый взгляд. Важный, величественный его вид, барская манера и всегдашнее хладнокровие внушали уважение и
возбуждали какую-то невольную доверенность к нему в старших, в равных ему и в подчиненных.
Знавшие хорошо Беннигсена, утверждали, что он был человек чрезвычайно тонкого ума и вкрадчивый, когда ему было это нужно,  и питал в душе непомерное честолюбие, а потому весьма многие так же боялись его, как и Кутузова.» (конец цитаты — А.М.)
К этому можно добавить еще пару интересных деталей из других источников.
«Храбрый до геройства, Беннигсен не радел о подчиненности и армейском управлении, — пишет Михайловский-Данилевский.
— В его главной квартире пренебрегали гарнизонною службою. При занимаемых  им домах редко ставили караулы. В Рожане мародеры три раза врывались в комнаты Беннигсена, даже в кабинет его и вместо строгого взыскания, он хладнокровно говаривал: «Выгоните негодяев!» Но выгонять их было часто некому. Адъютанты и ординарцы Беннигсена являлись к нему когда хотели; по временам он оставался в своем доме совсем один.»
Очень яркий эпизод приводит в своих мемуарах Денис Давыдов, для которого война с Наполеоном 1806-1807 г. стала первой в его военной карьере. Он прибыл в действующую армию, цитируем, «получив в Петербурге и на пути несколько пакетов на имя главнокомандующего». «И в результате , я был представлен ему и имел честь вручить их ему лично… Хотя я был весьма неопытен в военном ремесле, но помню, что меня крайне удивила нескромность Беннингсена и прочих генералов, при главной квартире находившихся. Я был сам свидетелем, как Беннингсен, Кнорринг, граф Толстой, лежа на карте, сообщали друг другу о предположениях своих. Они объявляли свои намерения при множестве разного рода чиновников военных и статских, адъютантов и иностранцев!» (конец цитаты- А.М.)
Кроме того, уже очень немолодой, Беннигсен страдал от камней в почках. Эта болезнь, заметим, характерна внезапными приступами острой боли, когда камень перекрывает почечные каналы. Боль эта настолько острая, что врачи сравнивают ее с болью, которую испытывают женщины при  родах. Она пронизывает все тело человека, превращая его в беспомощного страдальца. Не стоило бы уделять такому фактору внимания, если бы не сильнейший приступ почечных колик, сразивший Бкеннигсена как раз накануне рокового для нас Фридландского сражения. Это, как мы увидим в описании летней кампании (если и до нее дойдут руки), самым несчастливым образом сказалось на армии и итогах войны в целом.
Но пока, сразу после славной Пултусской баталии, Беннигсен был полон сил, энергии и предприимчивости. Что, впрочем, не помешало ему под утро после сражения отдать приказ всей армии  оставить заваленное телами павших поле битвы, и, забрав раненых,  отступать. Армия пришла в движение, хотя в полках и дивизиях наш отход восприняли с недоумением. Ведь грозный враг был накануне побит и отброшен!
Однако Беннигсен считал, что свою задачу выполнил. Он выиграл для армии не только битву, но и сутки времени и убедился, что князь Голицын к нему пока не может присоединится и пойдет другой дорогой, не к Пултуску, а к Макову. Не оставалось надежды дождаться сильно отставших от армии обозов с продовольствием, которого остро не хватало — это, кстати, еще одна из версий, почему Беннигсен столь упорно, пока его не настиг Ланн, не желал покидать Пултуск: его армия голодала и оставшаяся в обозах провизия была нужна, как воздух. Но все они, как теперь стало очевидно, попали к французам.
Приказ Каменского об отступлении в Россию также никто не отменял. Поэтому Беннигсен выбрал отход, как наиболее оптимальное в его положении решение — генерала, не наделенного полномочиями командования армией.
Однако вскоре эта неопределенность в его положении изменилась. В новогоднюю ночь прибыл курьер Царя с приказом о назначении Беннигсена новым главнокомандующим. В нем император писал:
«Генерал! Несмотря на официальное предписание, вам от меня посланное, я не могу отказать себе удовольствие выразить вам этими строками всю мою благодарность за дело 26 декабря. Превосходные дарования, вами обнаруженные, доставляют вам новые основания для моей признательности и того полного доверия, которое вы сумели мне уже внушить. Не могу выразить вам большего доказательства того и другого, как назначив вас начальником всей армии, которая находилась под начальством фельдмаршала, включая сюда и корпус генерала Эссена 1-го в Бресте. Не сомневаюсь, что вы оправдаете вполне этот выбор, мною сделанный, и доставите мне новые случаи к выражению вам всей моей признательности. Примите, генерал, уверение в моем уважении» **
Таким образом, Беннигсен, у которого теперь были развязаны руки, окончательно утвердился в своем первоначальном плане — остаться в Польше и прикрыть одновременно Кенигсберг, а также русские границы, для чего из Остроленки, (где он, наконец, застал и принудительно присоединил к себе две злополучные дивизии Анрепа и Эссена, чем еще более обозлил Бугсгевдена), наши войска в несколько коротких переходов  достигли стратегически удобно расположенного городка Биалы (или Бяла)***, где и был устроен новый лагерь.
Французы не преследовали, только слали вслед дозоры.
Войдя в Пултуск, они также остановились, чтобы упорядочить свои сильно разбросанные и растянутые на огромном пространстве боевые позиции, подтянуть артиллерию, обозы и, особенно, провиант. Ну и, конечно, восстановить уничтоженные переправы. Даже если в их планах и было начать немедленное преследование ускользнувших из пултусского мешка русских, непогода и непролазная польская грязь заставили их бросить эту идею.
В самый канун Нового Года, 29 декабря, за день до назначения Беннигсена главнокомандующим, Наполеон отдал приказ всей армии встать на временные квартиры. С этого момента первую часть зимней кампании войны с Наполеоном 1806-1807 года можно считать завершившейся.
Французская армия в Польше. Худ. Ян Чельминский

Примечания к главе X
*Оскар Фон-Леттов-Форбек. «Война 1806 и 1807 гг.»
**Л. Л. Беннигсен. «Записки о войне с Наполеоном 1807 года.
*** Разночтение названий населенных пунктов — таковы, как они приводятся в разных изданиях об этой войне, печатавшихся в разных издательствах царского времени: Майкова, Императорской военной типографии и т.п.

©Александр Морозов, январь 2018 г.
(продолжение следует)

Добавить комментарий