ВТОРАЯ ОККУПАЦИЯ ОЧАКОВА

j
Эх, зря, все таки, Владимир Владимирович хвастался пойманной щукой. Замысел, конечно, понятен — сигнал забугорным «партнерам», типа — «чихали мы на ваши санкции».
Но , право же, господин президент, не та нынче ситуация,  чтобы пиарится со щукой перед объективами. Американцам это не помешало в наглую, по хамски, вонзить нам осиновый кол в бок, начав строительство своей военной базы в Очакове. На русской земле, которая по какому-то чудовищному недоразумению называется украинской.
С Очаковом у моей семьи, последним представителем которой, я, к сожалению, являюсь, связано очень многое.
Это наша семейная колыбель. Там родилась моя бабушка — Нина Михайловна, по мужу — Бадьева. Александр Бадьев, мой дед — был офицером Красной Армии и перевез молодую жену в Москву, где стал преподавать в академии. Моя мама, Вера, по мужу, моему отцу — Морозова, родилась в 1925-м, в Москве, но как только подросла, пошла в школу — её стали на лето отправлять в Очаков, к бабушке с дедушкой.
Очаков тогда был маленький городок, и дом моих прадеда с прабабкой был обычной сельской белостенной хатой с большим, ухоженным, огородом. И море рядом. Ласковое, теплое, Черное море. У маленькой Веры, моей будущей мамы там, как и в Москве было много местных друзей. Никто не говорил по украински — город был русский по языку и культуре. Напротив, через залив, находится Кинбурнская коса, где когда-то бил турок прославленный Суворов.
У нас в семейном архиве долго хранилось пожелтевшее письмо — в нем Вера сообщала маме, что у нее все хорошо, рассказывала, как взрослые ребята взяли ее с подружками в море — кататься на шаланде. И в конце просила прислать ее голубую ленту, «ну, ту которую ты знаешь…». Письмо было подписано 21 июня 1941 года. На следующий день началась война и не то что письмо отправить, самой в Москву уехать не удалось.
С войной в Очаков пришла и оккупация. Двойная, немецко-румынская. В самом Очакове боев не было.  О том, что город захвачен, Вера узнала наутро, когда, выйдя из дому, увидела, как за калиткой, поднимая пыль, катились подводы, запряженные огромными ломовыми лошадьми с мохнатыми бабками. Ими правили солдаты в незнакомой форме — это были румыны. Гитлер обещал Антонеску много плодородных русских причерноморских земель, в том числе и Очаков.
За румынами пришли немцы и вскоре оборудовали военно-морскую базу. Там же, где сейчас ее строят американцы.
На очаковской базе стояли их военные катера, а в соседней школе, недалеко от дома, где жила Вера, находился их военно-морской штаб.
Когда я повзрослел и  расспросил маму о ее жизни в оккупации, то некоторые ее истории просто поражали. Как, например, ее водили на допрос в военно-морскую разведку и что из этого вышло. Как допрашивал ее веселый молодой рыжий немец, в веснушках, затянутый в черную морскую форму. Он превосходно говорил по русски. И почему вызвали и почему отпустил — это всего лишь одна из историй, однажды и до нее дойдет очередь.
Это я стал журналистом, мастером  популярно и доходчиво облекать мысли в строки, а моя мама была обычной простой и доброй женщиной. Просто мамой. Она не умела сочинять и фантазировать на такие темы, поэтому я никогда не ставил под сомнения ее рассказы о жизни в оккупации. Как и последние ее дни, под немцами и румынами. Все эти дни Вера с несколькими другими подростками провела в подполе, в яме, закрытой досками и присыпанной соломой — в сарае у соседей. Оккупанты перед уходом уводили всю молодежь, без различия пола и возраста. Тех, кого поймали  и увели — больше уже никто никогда в Очакове не видел.
Моя мама умерла в 2004-м году, и боль этой утраты до сих пор терзает меня. Моя семья угасает. В самом Очакове у нас к тому времени уже не осталось никакой родни. Но люди то там живут. Простые русские люди. Не представляю каково им там, ежедневно осознавая, что рядом копошиться американская военщина, а сапог украинского оккупанта, совершенно оборзевшего от собственной безнаказанности, раздавит, искалечит жизнь любого, кто хотя бы заикнется, что это русская земля.
А скоро, глядишь, и румыны подтянутся. Гитлер так и не дал им наше Причерноморье, вернее дал, но Красная Армия штыками загнала их и их немецких господ обратно, откуда явились. А большинство безжалостно зарыла в землю. Там кучи их костей зарыты, совсем не далеко от скелетов турецких янычар — дружная такая компания заморских мертвецов.
Но вот Очаков снова под двойной оккупацией. Украинско-американской. Одни фашисты сменили других. Звучит и воспринимается как горячечный бред. Но это не бред. Это реалии нашего времени.
А вы нам щуку показываете, Владимир Владимирович.
Не интересна нам эта щука. Нам за державу обидно.
И за русских в Очакове, да и не только там, на шею которым с хрустом наступили казенные американские берцы.

Александр Морозов, 12 августа 2017 г.

Добавить комментарий