ОТ ПУЛТУСКА ДО ПРЕЙСИШ-ЭЙЛАУ. ГЛАВА- IX

Хроники зимней кампании русской армии 1806 года.
Война с Наполеоном 1806-1807 гг., и сражение при Прейсиш-Эйлау   26-27 января 1807 года.
© Военно-исторический очерк Александра Морозова

Наполеон в Польше. Картина художника Яна Чельминского
ДЕЙСТВИЯ ОТДЕЛЬНОГО ПРУССКОГО КОРПУСА ЛЕСТОКА. СТОЛКНОВЕНИЕ У БЕЖУНЯ И БОЙ У СОЛЬДАУ.

За всеми этими событиями, которые всего за три дня ознаменовались четырьмя крупными и упорными боевыми столкновениями между русскими и французами, мы совсем забыли о существовании отдельного корпуса Лестока.
Между тем, приказом прусского короля он был напрямую переподчинен Беннигсену, а, следовательно, на тот момент с его солдатами стал фактической частью русской армии. Поэтому, как из песни слова не выкинешь, так и Лестока не убрать со страниц этой войны и, и мы, конечно же, тоже уделим ему внимание.
После катастрофического поражения прусских войск при Йене-Ауэрштедте и почти поголовной сдачи крепостей и гарнизонов, Пруссия  лишилась полевой армии. Находившийся у Вислы корпус Антона Вильгельма фон Лестока остался ее последним осколком. В его распоряжении находилось 19 батальонов, 55 эскадронов и 8 батарей, что составило бы всего в общей сложности 25 000 человек. Фактически же — гораздо меньше, особенно учитывая тот факт, что корпус в значительном числе был укомплектован из местных рекрутов, то есть, поляков, массово дезертировавших при  известии о приближении Наполеона.
В разных источниках численность войск Лестока оценивается  около   20 000 человек — это только на начало Польской кампании. В ходе ее, не имея никаких подкреплений, теряя людей на маршах и в боях, корпус постоянно уменьшался, сократившись к сражению при Прейсиш-Эйлау до 10-12 000.
Выступив из Варшавы, Наполеон с главными силами обратился против русской армии, концентрировавшейся у Пултуска. Против Лестока он выделил три корпуса: Нея, Бессьера и Бернадота.
Резонно задать вопрос: не многовато ли, три французских корпуса против одного прусского? Но французские корпуса образца 1806 года представляли собой наскоро сколоченные формирования , состав которых менялся по ходу движения. Численность большинства из них едва превышала численность русской пехотной дивизии (10 000). Многие из них, как, в частности, 6-й корпус Нея, были сформированы перед самым вторжением в Пруссию — из войск, ранее предназначавшихся для вторжения в Англию и стоявших лагерями на побережье Ла-Манша. Копус Бессьера так и вовсе был создан в декабре 1806-го, за несколько дней до похода, как 2-й резервный кавалерийский. В него наспех забирали кавалерийские части из других корпусов, со всей армии, что пагубно сказалось на их фуражировке и противостоянии с вездесущими казаками. Сказалось ошибочное представление Наполеона о предстоящем театре военных действий. Он полагал, что в Польше преобладают равнины (а не леса и болота, как оказалось на самом деле), и, следовательно, представиться прекрасная возможность использовать крупные кавалерийские массы. Поэтому во французской армии, выступившей из Варшавы в конце 1806 года, было аж два кавалерийских «резервных» корпуса: 1-й, Мюрата,  и 2-й, Бессьера. Двинутый в числе прочих против Лестока, корпус Бессьера все еще еще находился в стадии укомплектования.
Лесток же, со своими, предположительно 20 000,   находился сначала у Торна, а когда русская армия очистила Варшаву и ушла от Вислы , он, в свою очередь, отступил к Лаутенбургу, прикрывая путь на столицу Восточной Пруссии — Кенигсберг. Одновременно генерал пытался установить связь с армией Беннигсена, для чего выдвинул на свой левый фланг отряд генерала Дирике: 4 батальона 5 эскадронов и 2 полубатареи конной артиллерии.
В поисках контакта с армией Бегннигсена  Дирике, в свою очередь, выслал дозор в направлении Млавы, где ожидал встретить русские пикеты или казачьи разъезды, но он не обнаружил здесь никаких признаков дружеских войск. Связь между союзниками отсутствовала и Лесток был вынужден полагаться только на самого себя.
Боевые действия между пруссаками и французами начались с того, что выдвинутый вперед прусский авангард, которым командовал генерал Калль, в составе 1 батальона пехоты, 5 эскадронов и 2 орудий был атакован французской кавалерией, легкой бригадой Кольбера  из корпуса Нея. Последний,  ошибочно приняв слабый отряд Калля за главные силы самого Лестока, начал преследование, выделив против него целую дивизию, 1-ю линейную — генерала Маршана. Это решение Нея, продиктованное интуитивно, оказалось поистине судьбоносным. Поскольку Калль, отрезанный от своих, стал отходить в тыл по единственной открытой дороге — на Млаву, то и Маршан последовал за ним, постепенно уклоняясь вправо от главной дороги Торн-Страсбург-Лаутенбург. Тем самым корпус Нея частью своих сил начал совершать глубокий обходной маневр левого фланга пруссаков, но ни Лесток, ни сам Ней этого даже не подозревали.
Все это происходило в окрестностях городка Бежунь (или Бизунь), где местность, лесистая и болотистая,  с редкими размокшими тропами, ничем не отличалась от театра военных действий при Пултуске.
Бежунь был важен для Лестока, как пункт, откуда можно было держать связь с правым флангом русской армии. Поэтому генерал  Дирике получил приказ — отбить город и закрепиться в нем. В наступление было выделено 2 пехотных полка, 2 гусарских, 1 драгунский и батарея конной артиллерии.
Но в результате неразберихи и плохих дорог только часть из них 23-го декабря выдвинулась навстречу противнику. Столкновение произошло у села Карнышино, где разведка накануне обнаружила слабый французский отряд. Прусские «Черные гусары» лихо атаковали деревушку, нагнав на французов страху (там оказался только конный дозор) и, проскакав ее насквозь, неожиданно столкнулись с двумя ротами вражеской пехоты, успевшей при первых же выстрелах, построиться в боевой порядок. За пехотой виднелся мост через реку, по которому  переправлялась французская кавалерия — это был авангард 3-го и 6-го полков из 2-й драгунской  дивизии Груши из корпуса Бессьера.
Огонь французской пехоты остановил «Черных гусар», а подоспевшие драгуны Груши сразу кинулись в атаку. Прусская легкая кавалерия вынуждена была  в панике ретироваться. Отступать  ей было некуда, кроме, как по той же узкой и вязкой лесной тропе, откуда за ней, не имя возможности для маневра и развертывания, колоннами шли подкрепления: пехота и артиллерия. Это лесное дефиле стало капканом для пруссаков — мчавшиеся вперед драгуны  буквально сметали один прусский отряд за другим. Только пленными французы взяли 500 человек, захватили 5 орудий. Из тех войск, что  Дирике успел отправить  в наступление, уцелели только  2 эскадрона и 1 рота с 2-я орудиями, опоздавшие на поле боя. Но их спасла лишь грязь и толпа пленных, заполонившая топкую дорогу, что и прекратило французское преследование.
На другом участке французская бригада заставила отступить прусский отряд генерала Бюлова, поставленный у села Гурзно.
Получив известие об этих неудачах, Лесток начал общий отход своего корпуса от Лаутенбурга к Сольдау, по-прежнему пытаясь прикрывать путь на Кенигсберг. Сюда же отошел и Дирике. Генерал Калль, преследуемый 1-й дивизией Маршана из корпуса Нея, как и прежде  отходил по направлению к Млаве.
Отступающие прусские войска в Польше. Худ. Карл Рёхлин

Опорой новой позиции Лестока естественным образом стал сам городок Сольдау (или Зольдау -нем. Soldau). Поначалу здесь разместился сильный гарнизон  в 5 батальонов, усиленный 2-я батареями. В тылу, в 23 км. от города, в Нейденбурге (см. карту),  стоял резерв  в 5 батальонов и 5 эскадронов и 1 батарея.
Остальные войска, разделенные на 5 отрядов разной численности, были расставлены так, чтобы прикрыть сильно пересеченное, мало населенное и трудно проходимое пространство с фронтом, имевшем в ширину 14 км. и в глубину — 39 км.
Главного удара Лесток ждал со стороны Лаутенбурга, откуда вела ключевая дорога провинции а, значит  и следовало ожидать наступления врага.
Со своей стороны французы не блистали стратегическим талантом и предвидением. Все их дальнейшие маневры и движение свидетельствовали, что они действовали едва ли не наугад, почти в слепую, имея крайне слабое представление, где находится противник.
Бернадот 23-26 декабря топтался на месте, пытаясь, по крайней мере по его словам, решить проблемы с провиантом и в боях вообще не участвовал.
После того, как Груши столь успешно разбил генерала Дирике при Бежуне, он вскоре из за непогоды и отвратительных дорог потерял соприкосновение с противником и, таким образом, корпус Бессьера также не принял участие в последующих событиях.
Все слава и удача выпали маршалу Нею. Корпус его насчитывал около 12 000 солдат: 2 пехотные дивизии по 6000 штыков и при этом только 6 эскадронов конницы — упомянутая выше бригада Кольбера, численностью 800 сабель. Но из нее 4 эскадрона он  вынужден был передать Бессьеру и остался практически без кавалерии.
На марше корпус сильно растянулся: 1-я дивизия (два полка) генерала Маршана, как мы помним, ушли преследовать маленький отряд  Калля, другие два: 50-й и 59-й линейные, далеко отстали и находились практически в тылу, на марше Страсбург-Лаутенбург. Еще один полк, 27-й пехотный, отягощенный обозом, далеко отстав, следовал за 1-й дивизией и не мог прибыть к Млаве ранее 27-29 декабря.
Сам Ней со штабом находился в Гурзно, пытаясь разобраться в запутанной  обстановке. При том, что дивизии и полки корпуса двигались по одиночке, не имея связи друг с другом, 20 000 или около того пруссаков легко могли бы разбить их по отдельности. Но, ему сопутствовала удача, не то слово — большое везение!
Совершившая обходной марш от Бежуня к Млаве 1-я дивизия Маршана вырвалась далеко вперед, оказавшись на перекрестке дорог. Одна из них вела непосредственно к Млаве, куда отошел отряд Калля, другая под прямым углом позволяла идти непосредственно на Сольдау.  Упустить такой счастливый шанс захватить город Маршан не мог, его дивизия развернулась к новой, более лакомой цели. В распоряжении Маршана  в день сражения, 25 декабря 1806 года, оказались только 2 полка: 69-й, 76-й — всего 4 батальона и 2 эскадрона. То есть, около 4000 пехоты и около 200 сабель. Но он, не колеблясь, атаковал.
Бой у Сольдау, 25 декабря 1806 года. (Карта автора — А.М.)

Городок Сольдау (или Зольдау, нем. Soldau) в то время представлял собой скромное скопление низеньких домиков, в окружении больших полей. Летом они засевались, а зимой превращались в снежные равнины или, как в тот год с его оттепелями, густую топь. Кроме того перед селением протекала одноименная речка, неширокая, но в это время года совершенно не проходимая. Поэтому практичные жители сделали насыпные дороги, дамбы (или — гати), по которым в самое дурное время года могли проехать и разминуться два фургона, а в месте, где протекала река, части дамбы соединялись мостами. Со стороны Млавы к Сольдау вели две такие дамбы. Пруссаки прикрыли каждую из них батареей из двух орудий.
Накануне 25 декабря Лесток получил разноречивые известия о приближении французов. Как и прежде он предполагал, что нападение произойдет со стороны Лаутенбурга. Пруссаков настолько беспокоило это направление, что они вывели из города и отправили на укрепление различных, как им казалось, угрожаемых позиций, весь свой гарнизон (5 батальонов) оставив в городке только сотню стрелков и орудия, прикрывавшие гати.
При появлении французов со стороны Млавы, откуда их никто не ждал, Сольдау оказался пуст, как выеденный орех.
Маршан наступал на Сольдау двумя полковыми колоннами. Обе вскоре подошли к дамбам и попали под огонь находившихся по другую сторону батарей. Одна колонна не выдержала и отошла, но второй повезло больше — перед насыпью французы столкнулись с прусским дозором. Едва завидев многочисленного неприятеля, пруссаки бросились бежать по дамбе, преследуемые по пятам. Прусские артиллеристы не посмели стрелять по своим, обе пушки были сразу захвачены набежавшими французами и войска Нея победоносно вошли в город. Сразу же сдалась и вторая батарея,  защищавшая другую дамбу, а ничтожная гарнизонная команда, сто стрелков, сложила свои мушкеты. Сольдау пал в 2 часа дня.
И все же Маршану рано было праздновать победу. Он угодил прямо в осиное гнездо, оказавшись в окружении превосходящих прусских войск.  Шокированный тем, что французы, которых он ждал у парадного подъезда, вошли к нему через черный ход, Лесток попытался вернуть город. Ближе всех к Сольдау находился сильный отряд генерала Дирике — 4 батальона (2 полка) с артиллерией. Поначалу, благодаря пушкам, ему сопутствовала удача. Теперь уже пруссакам предстояло форсировать дамбы, но своей сильной артиллерией они смогли расчистить путь. Французы отступили сначала в пригород, а затем отошли к центру, где находилась базарная площадь. Пруссаки последовали за ними, но оказались перед  плотным строем ощетинившемся штыками пехоты. На базарной площади закипела жестокая рукопашная схватка, в которой более закаленные в боях французы одолели и постепенно вытеснили солдат Дирике из города.
К вечеру прибыл сам Лесток, подтянув откуда только возможно подкрепления. В полночь пруссаки предприняли новую атаку, более крупными силами, вероятно, дождавшись своего главного резерва из Нейденбурга. Новый штурм, увы, закончился для прусского командующего тем же печальным результатом, при том, что французы находились в значительном меньшинстве. Утомленные тяжелыми маршами по снегу и грязи, прусские солдаты дрались вяло и вынуждены были вновь уступить своему стойкому противнику, который, к тому же, успел отдохнуть после первой атаки, освоиться и укрепиться среди городских строений.
Отчаявшись отбить город, Лесток приказал всему корпусу отходить к Нейденбургу, куда пруссаки и прибыли 26-го декабря. Сюда же пришел и, вынужденный оставить Млаву, отряд Калля — невольный виновник всего этого конфуза.
Но и в Нейденбурге Лесток долго не задержался —  27-го декабря его нагнало запоздалое письмо фельдмаршала Каменского (который к тому времени уже покинул армию) — с приказом об общем отступлении в границы России. Следует отдать должное прусскому генералу. При том, что с таким известием военные обстоятельства должны были казаться Лестоку безнадежными, он не последовал указу Каменского, а лишь решил сменить позицию и начал отступать еще дальше, к Ангербургу,  где и занял оборону 3 января. К этому времени он, наконец, получил новости о победе Беннигсена при Пултуске и удачном для наших войск сражении при Голымине. А также о том, что французы не пошли за русскими далее Нарева  и обе враждующие армии становятся на зимние квартиры. Эти известия несколько приподняли боевой дух пруссаков, которые сами  в этой войне до сих пор терпели только несчастья.

©Александр Морозов, январь 2018 г.
(продолжение следует)

Добавить комментарий