ОТ ПУЛТУСКА ДО ПРЕЙСИШ-ЭЙЛАУ, ЧАСТЬ- VIII

Хроники зимней кампании русской армии 1806 года.
Война с Наполеоном 1806-1807 гг., и сражение при Прейсиш-Эйлау   26-27 января 1807 года.
© Военно-исторический очерк Александра Морозова


«Снежный кошмар» — картина кисти Keith Rocco

СРАЖЕНИЕ ПРИ ПУЛТУСКЕ 26 ДЕКАБРЯ 1806 ГОДА
Готовя свои войска к сражению, маршал Ланн не счел нужным обременять себя какими-то сложными схемами — обе его дивизии построились в две линии: главную и линию поддержки, классически разделившись на фланги и центр.
В первой линии разместились практически вся дивизия Сюше за исключением 40-го пехотного. Ее правым флангом командовал генерал Клапаред, в его распоряжении находился 17-й полк легкой пехоты и  бригада легкой кавалерии под командованием Трейяра.
В центре, отданном под начало генерала Веделя, находился 64-й линейный полк и 1 батальон 88-го пехотного.
Левым флангом командовал сам Сюше, имея в своем распоряжении 34-й пехотный полк, остальные батальоны 88-го и драгунскую кавалерию Беккера из I резервного корпуса Мюрата.
Во второй линии сосредоточилась почти вся пехота дивизии Газана: 2 линейных полка, и третий — 40-й пехотный из дивизии Сюше. Из за малочисленности войск, Ланн выделил в общий резерв всего два батальона из 21-го полка дивизии Газана.
Общая численность корпуса Ланна оценивается в 20 000 к началу битвы при Пултуске и 27 000  к окончанию, когда подошла Дивизия Д’Альтанна. Есть и другие подсчеты — 18 000 утром и 25 000 к вечеру. Но вряд ли такая точность имеет значения в условиях зимы, когда батальоны и эскадроны имели не полный состав. Обычно исходят из списочного (штатного) состава войск — остальное — из области предположений. Это же относится и к русской армии.
В отличие от французов, боевой порядок русских выглядел довольно необычно и, следовательно, нуждается в комментариях. Численность наших войск  составляла 40 — 43 000, они  выстроились в виде большой, растянувшейся на 5 километров по фронту, буквы «П», «ножки» которой были обращены в сторону французов. Левый фланг армии упирался в Пултуск, правый — в небольшое село Мошино.
Такому построению есть одно объяснение — Беннигсен не имел никакой информации о силах противника, который мог выйти на него по любой из нескольких дорог, ведущих к Пултуску, в том числе — из Голымина. К тому времени она была уже перерезана французами и по ней, на помощь Ланну, двигалась дивизия Д’Альтанна.
Беннигсен, конечно же, ничего об этом не знал, следовательно, задачей авангардов, выдвинутых на  4 версты  (км.) вперед , состояла в том, чтобы завязав оборонительный бой, определить силы противника и его намерения. Первый авангардный отряд, под начальствованием Багговута, стоял на наиболее опасной позиции, перед нашим левым флангом, имея за собой Пултуск — главную цель французов.  Батальоны Багговута стояли открыто, на кромке возвышенности, имевшей  довольно крутой спуск к лесу — их то и увидел Ланн во время своей утренней рекогносцировки.
Изначально, как и ранее, с ним были: его 4-й егерский полк, легкий Конно-Татарский. Беннигсен усилил его отряд двумя пехотными полками ( Староскольским и Виленским ) и
одним батальоном Ревельского полка, а также двумя эскадронами Киевского драгунского полка и одного казачьего полка. Общая численность группы Багговута составила: 10 батальонов и 12 эскадронов при 6 орудиях. Иначе говоря, 4-4500 пехоты и 2-2500 кавалерии, главным образом легкой.
Впереди правого фланга, также на возвышенности, но с более пологим спуском, густо покрытом заснеженным кустарником и мелким лесом, развернулся отряд Барклая — за ним находилось небольшое село Мошино и мост через Нарев, от которого вела дорога в расположение дивизий Анрепа и Эссена у с. Попово. Как и Бугсгевден, оба этих генерала были полностью дезорганизованы  противоречивыми приказами сбежавшего Каменского. Накануне они получили указание идти в Пултуск и Анреп даже успел отправить часть войск в том направлении, когда новый приказ фельдмаршала о всеобщем отступлении вынудил его спешно возвращать  подразделения, уже находившиеся на марше. Однако два батальона, под командованием полковника Бреверна, с двумя пушками, успели уйти так далеко, что курьер не догнал их и они таки прибыли в Пултуск к полудню, как раз тогда, когда сражение было в самом разгаре. Еще раньше, очевидно, пришел 23-й егерский полк, который мы найдем в боевом расписании наших войск при Пултуске — в отряде Барклая.
Отряд Барклая был был практически равен по силе Багговуту, 12 батальонов: 1-й, 3-й  и 23-й егерские и Тенгинский пехотный. Пехоту прикрывали 5 эскадронов конно-легкого Польского полка (или Конно-Польского). Отряд располагал батарей из 6 орудий.
Портрет Чарльза Газана
Пехота главных сил русских сформировала три линии, одна за другой, первые были практически равны  и включали каждая 5 полков (15 батальонов). Третья, резервная, насчитывала 5 батальонов* (см. Примечания в конце главы).
Правым крылом командовал начальник 3-й дивизии Сакен, левым командир — 2-й дивизии генерал Остерман .
Практически вся основная масса корпусной артиллерии была сведена в несколько больших батарей, развернувшихся перед фронтом главных сил. До начала кампании корпус Беннигсена насчитывал 276 (орудий), на момент сражения имел 226. **
Кавалерия (6 полков, из них 4 — тяжелой и 2 легкой) развернулась в одну линию перед главными силами, причем она выдвинулась на 1000 метров вперёд, полностью закрыв стоявшую за ней пехоту и орудия, из за чего французы при их приближении не могли рассмотреть ни численности, ни расположения русских.
Все эти наши войска: кавалерия, артиллерия и пехота находились на возвышенности, верх которой являл собой ровное поле, практически плато. Беннигсен намеренно «задвинул» свой корпус вглубь этой маленькой равнины, так что, лишь поднявшись и перейдя гряду, французы могли их увидеть, и то — в отдалении.

ХОД СРАЖЕНИЯ
Ланн закончил развертывание своих войск к 11 часам утра — в это время, передовые отряды французов, выступив из снежной пелены появились перед нашим левым флангом. Обменявшись ружейными залпами, глухо звучавшими во сыром, холодном воздухе, противники сразу сцепились в штыки, причем основная тяжесть этой схватки выпала на 4-й егерский полк, выдвинутый Багговутом в авангард своего отряда.
Хотя сражение при Пултуске описал сам Беннигсен и достаточно детально — Михайловский-Данилевский, оно оставляет немало загадок. Зарубежные источники не очень способствуют внесению ясности. Беннигсен утверждает, что противник навалился на передовой отряд Багговута превосходящими силами. Не выдержав этого напора, наши стали сдавать позиции и отступать.
Мишель Мари Клапаред
Но против Багговута находился лишь Клапаред с 1-м полком легкой пехоты. Даже если учесть, что во французских батальонах по штату было 1094 человек в линейной и 750 — 840  в легкой  (против 500 в наших), а их полки  (или полубригады) были 4-х батальонного состава, то противник на начальном этапе вел атаку силами не более 4000  пехоты. У Багговута было не меньше. Но он стал отходить!
Активности прикрывавших Багговута казаков и легких улан из Конно-Татарского мы на этом этапе также не видим, как не упоминается и участие в первом ожесточенном столкновении Виленского и Староосколького полков. Напрашивается вопрос, у меня по крайней мере, он возник, были ли они вообще у Багговута или стояли между ним и главными силами, или предназначались ему в резерв? Как и где сражались?
Из описания битвы, причем не только взятого у Беннигсена, непосредственно им руководившего, но и у иностранных авторов, следует, что Клапаред атаковал поначалу двумя колоннами, примерно равными по численности, до 2000 штыков каждая, и только пехотой —  легкая кавалерия Трейяра, как и наша,  держалась пассивно.
Первая колонна французов шла в лоб, вторая отклонилась в сторону, пытаясь обойти позиции русских на фланге — по узкой полосе не занятой войсками земли на берегу Нарева. Однако здесь она встретила только что подошедшие после долгого марша из Попово упомянутые выше 2 батальона Бреверна из дивизии Анрепа при двух орудиях. Их картечный огонь остановил продвижение  колонны, в то время как егеря нашего 4-го пехотного продолжали отступать, не в силах сдержать штыковой напор французов, хотя если верить Беннигсену, который приводит список отряда Багговута, в нем насчитывалось 10 батальонов  — более 4000 человек. Но дрался (упоминается в наших источниках) почему-то только 4-й егерский. Если действительно так, то не удивительно, что егеря стали отступать.
Можно лишь предположить, что полки Багговута стояли не единой линией, а отдельно, на участке длинной в милю. Это подтверждает и карта сражения****, которую дает Михайловский-Данилевский (см. выше), где положение Багговута показано в две линии и каждая в свою очередь разделена на два отряда. Но это не объясняет, почему полки не поддерживали друг друга. Словом — настоящий ребус.
В это время центр первой линии Ланна ( 64 -й линейный  и 1 батальон 88-го пехотного — всего до 5000 тысяч штыков) достиг гряды и не обнаружил здесь никаких вражеских войск, только вдалеке — смутные массы русских — это была выдвинутая вперед наша кавалерия. Приказав поставить на кромке поля свои немногочисленные пушки и обстреливать далекий русский центр (без особого, впрочем, успеха -кавалерия сразу отошла, дав возможность стрелять стоявшим за ней русским батареям), командовавший центром первой линии Ведель повернул вправо и атаковал войска Багговута во фланг. И тут опять мы сталкиваемся с противоречием. Беннигсен пишет, что «в то время, как кипел упорный бой на левом крыле, сильная колонна двинулась на наш центр… Впрочем, после нескольких залпов нашей артиллерии эта колонна двинулась влево и присоединилась к войскам, с которыми маршал Ланн направил несколько колонн на наше правое крыло (на Барклая , А.М.)».
То есть, атаку Веделя Беннигсен не выделяет, как вообще не называет действовавших против него отдельных полков и дивизий противника. Но она подробно описана у французских авторов, оттуда же мы знаем о численности и боевом порядке французской армии перед сражением. Можно предположить, что колонна, упомянутая Беннигсеном, была составлена из батальонов второй линии, высланных Газаном на помощь Сюше, а Ведель и его центр 1-й линии атаковали Багговута.
Как бы то ни было, невозможно установить действия и маневры в этом сражении каждого полка или бригады. Как, например, куда делась вроде бы участвовавшая в битве конная группа Монбрена. О ней история вовсе умалчивает. Поддержала ли она последовавшую вскоре атаку кавалеристов Трейяра, или так и осталась в резерве в силу того, что была не надежна, состояла из недавно набранных и вюртембержцев — кто знает.
Поэтому ближе к истине сражение на нашем левом фланге видится в изложении Гепнера, опиравшегося, в том числе, на многотомное описание наполеоновских войн Дюма, да и логичнее, поскольку главной целью Ланна был и оставался Пултуск, на него Ланн и бросил свои основные силы. Сам он отправился на свой левый фланг, к Сюше, куда ожидался подход подкреплений от Даву, как он надеялся — двух дивизий.
Итак, на левом фланге небольшому русскому отряду Бреверна удалось остановить и заставить отступить обходную колонну французов. Отряд Багговута, теснимый главной колонной Клапареда, продолжал отступать, хотя в помощь ему подошли подкрепления —  3 батальона пехоты (согласно Беннигсену) неустановленной принадлежности, возможно — тот самый Старооскольский). Кроме того, Беннигсен выслал  три кавалерийских полка: кирасирский Его Величества, Каргопольский драгунский и Изюмский гусарский  под общим командованием генерала Кожина. В это время Багговут находился на грани полного разгрома, так как во фланг ему ударил 64 -й линейный полк Веделя.
Но в тот день с французами погода пошутила нехорошо. Взяв с собой Кирасирский Его величества и Каргопольский драгунский полк, а Изюмский Гусарский оставив в резерве, Кожин в  свою очередь атаковал фланг 64-го пехотного.

Из-за густой снежной завесы французы заметили русскую кавалерию лишь тогда, когда она всей массой врубилась в их ряды. В свою очередь и Багговут стал контратаковать силами двух батальонов  — гренадерским Старооскольского и одним батальоном всё того же, своего, уже сильно обескровленного 4-го егерского. О действиях Виленского полка нет никаких данных.
Контратака русских была столь действенной, что строй французов оказался прорван, колонна Клапареда отброшена, а 64-й пехотный, который наши кирасиры и драгуны нещадно рубили саблями, потерял 200 — 300 человек пленными. От полного поражения его спасло появление следовавшего за ним батальона  88-го полка, открывшего огонь во фланг атакующей кавалерии Кожина. На время наш левый фланг стабилизировался.
Но не таков был маршал Ланн, чтобы смутиться первой неудачей. И он до сих пор не знал, что имеет дело с превосходящим его противником, а, следовательно, вновь начал готовить наступление. Французы перегруппировались, остатки батальонов Клапареда объединились  со второй линией  и потрепанным, но еще вполне боеспособным отрядом Веделя.
Новая атака французов оказалась действительно сокрушительной. Против Багговута, хотя и получившего в подкрепление в 3 батальона, пошли в штыки с фронта и с флага 8 -10 000 пехоты. Тяжелая кавалерия Кожина уже не могла помочь — в ходе атаки и преследования противника ее ряды расстроились, а появившийся на фланге 88-й батальон французов  окончательно остановил ее. Чтобы собрать своих кавалеристов и перестроиться, Кожин отошел к левому флангу главной линии русских.
В это раз французов поддержала не участвовавшая в первой атаке легкая кавалерия Трейяра. Она была малочисленна, всего 1 бригада. Ей противостояли все те же легкие уланы и казаки, а также Изюмский гусарский.  Трейяр без особого труда прогнал улан и казаков — те, похоже что, просто отошли по заранее обдуманному плану, так как русские приготовили ловушку. Затем  Трейяр обратился против Изюмских гусар, стоявших на удивление спокойно, красивым, почти парадным строем, словно вокруг и не грохотал бой. Однако едва всадники Трейяра приблизились, гусары вдруг сделали вольт, стремительно отойдя в сторону, обнаружив за собой  батарею орудий, выдвинутую из резерва, которую они, оказывается прикрывали. Картечь массово поражала несущихся вперед всадников. Атака французской конницы совершенно расстроилась, сам Трейяр был тяжело ранен и увезен в тыл.
В этот момент на поле боя  вернулись уланы Конно-Татарского и казаки, которым подвернулся идеальный случай проявить себя в преследовании расстроившего свои ряды врага.  Кавалерия Трейяра была окончательно сломлена и бежала с поля боя.
Пока происходили эти взаимные кавалерийские атаки, в отряде Багговута сложилась критическая обстановка,  он вновь сталь отступать, отбиваясь штыками и мушкетным огнем от яростно наседавшей на него более многочисленной французской пехоты, пока его солдаты не уперлись спиной в глубокий, заснеженный овраг. Дальше отходить было некуда. От разгрома наш передовой отряд спасло новое подкрепление — подоспел генерал граф Остерман  с Тульским пехотным полком, гренадерским батальоном Павловского полка и артиллерийской батареей. Эта батарея и решила исход сражения на левом фланге русских. Остерман разместил ее на другой стороне оврага, которая оказалась значительно выше той, в которую уперся, отбиваясь из последних сил, Багговут. Наши пушки начали бить картечью с высоты и с малого расстояния по синим мундирам и очень быстро пространство перед поредевшими шеренгами Багговута очистилось от противника.
Французы дрогнули и стали отступать, а потом и бежали, когда в преследование бросилась русская легкая кавалерия, только что покончившая с Трейяром. С фронта вновь пошли в штыки егеря героического 4-го егерского, довершая разгром. Ведель и Клапаред были ранены. Весь правый фланг Ланна потерпел поражение, а более 500 его солдат предпочли плен собственной гибели и сложили оружие.
Луи Габриэль Сюше
Несколько лучше для французов обстояли дела на их левом фланге.  Отряд Барклая также весь день подвергался атакам.  И за густого кустарника и мелких деревьев, покрытых снегом, первая встреча для противников оказалась неожиданной — они увидели друг друга, оказавшись всего на расстоянии пары сотен шагов. Сначала на русских вышла густая цепь вольтижеров, за которой плотными рядами наступал 34-й линейный полк. Его фланг прикрывал 88-й полк, за исключением батальона, выделенного Веделю, и драгуны конной дивизии Беккера. Дивизия была сформирована всего за месяц до того, имела в своем составе  4 полка неполного состава (по 600-700 всадников), — до 3000 кавалерии. Сюше лично командовал 34-м линейным, а прибывший  на этот фланг Ланн повел в атаку драгун. Вдохновленные присутствием своих прославленных предводителей, французы пошли в штыки, и быстро сбили с позиции отряд Баркалая, начавший отходить к главной линии русских, оголяя ее фланг.  Пушки пришлось бросить. Баркалай запросил помощи у командовавшего нашим правым флангом Сакена, но, не получив ее «в достаточной мере»,**** направил курьера лично к Беннигсену, в то время как его отряд, сильно страдая от ружейного огня, атак кавалерии, периодически вступая в штыковой бой, дошел, пятясь, почти до деревни Мошино. Высланная ему в помощь  батарея картечью ненадолго задержала стремительное наступление французских линейцев и драгун, но катастрофа казалась неизбежной.
К счастью, Беннигсен, в то время находившийся на нашем левом фланге, где организовал поддержку Багговуту, осознал грозившую войскам опасность, поскакал в центр  и отдал два приказа, спасших положение. Но помощь Барклаю направились Черниговский мушкетерский и Литовский  полки
(6 батальонов), а весь правый фланг главной линии получил приказ развернуться (переменить строй) лицом к новой угрозе. В результате такого перестроения главные силы русских образовали две линии под прямым углом в виде буквы «Г». Одна по прежнему была обращена в центр, другая — фронтом к наступающему противнику, то есть ему во фланг со всеми своими орудиями — около 70 пушек.
Вся эта масса артиллерии стала громить подошедшие уже близко, на прямой орудийный выстрел, атакующие войска Сюше ядрами и гранатами из «единорогов». Французы остановились, сильно страдая от  этого жестокого огня, а когда Барклай, усиленный Черниговским и Литовским полком, бросил свою воспрянувшую духом пехоту в контратаку, весь левый французский фланг стал отступать, обратно по уже залитому кровью кустарнику. Присутствие в рядах французов Ланна и Сюше не смогло ничего изменить — русские упорно теснили врага вниз по склону возвышенности, гоня перед собой сильно побитый 34-й линейный. Его ряды настолько расстроились, что Ланн отдал приказ ему отойти, заслонившись менее пострадавшим 88-м полком.
Наступая, Барклай отбил свою ранее потерянную батарею и продолжал давить на противника, отходившего к подножию возвышенности. Как пишет в мемуарах Беннигсен: «Ружейный огонь, в особенности на нашем правом крыле, был особенно силен в продолжение шести часов; пехота несколько раз так близко сходилась одна с другою, что, казалось, она перемешивалась».
К вечеру успех нашей армии становился уже настолько очевиден, что вся пехота левого фланга была отправлена в  наступление вслед за Багговутом. На другом фланге Сюше был тяжело ранен и отставил строй, Ланн тоже получил ранение, но легкое, добавив его к своим многочисленным боевым шрамам. И с этой минуты мы более не находим упоминания о драгунах Беккера и как они вышли из боя.
Над полем битвы легла тьма и начался снежный шторм с градом. Казалось, сражение закончилась.
Однако к 6 часам вечера дозорные донесли, что со стороны Голымина на дороге замечены крупные силы французов — это, подошла, наконец, 3-я дивизия Д’ Алтанна из корпуса Даву — 7000 человек, 9 батальонов, но всего 2 орудия.  Ланн уже получил от него известие, заверяющее в скором прибытии, и указал примкнуть к его левому флангу, сражающемуся с Барклаем.
Дивизия Д’Альтанна приближалась к Пултуску двумя походными колоннами. Одна действительно скоро вышла к кустарникам, где все еще кипел бой, вторая задержалась у ручья, впадавшего в Нарев и встала, так и не сделав и выстрела.
Однако к тому времени, когда Ланн получил это долгожданное подкрепление, пехота Барклая окончательно согнала левое крыло французов к подножию высоты, откуда они утром так успешно ее атаковали. Результатом этого нашего контрнаступления стала огромная брешь между прибывшей 3-й дивизией Даву и Ланном. Беннигсен не преминул воспользоваться такой возможностью и бросил в эту «дыру» все, еще остававшиеся у него, кавалерийские резервы — 20 эскадронов. Одновременно пушки из центра главной русской линии, стоявшей в бездействии, он стал переводить на правый фланг, сосредоточив здесь свыше 100 орудий.
Д’Альтанн пришел слишком поздно. Он успел развернуть один из своих полков, 85-й пехотный, в штурмовую колонну, она двинулась вперед, построившись в полубатальоны с расстоянием 50 шагов между ними. Легко отогнав бросившийся было в атаку наш Конно-Польский полк, 85-й пехотный вышел на фланг Баркалая. Но лишь для того, чтобы спасти от окончательного уничтожения левое крыло Ланна.
Вступив, хотя и запоздало, в битву, Д’ Альтанн обнаружил перед собой ощетинившуюся штыками русскую пехоту, а на фланге — массы русской кавалерии, тотчас ринувшиеся на него в атаку. Теперь уже 85-й пехотный попал в тяжелое положение, вынужденный образовать каре.

От Ланна не поступало никаких известий, на часах значилось уже 8 вечера и кругом царила мгла, озаряемая лишь вспышками выстрелов. Отбив пять атак русской кавалерии, Д’Альтанн счел необходимым отступить, оставив на поле боя боле 600 своих убитых и раненых, 12% личного состава дивизии.*****
Французы ушли во тьму и битва при Пултуске, наконец, закончилась.
Посланные ночью Беннигсеном казаки не обнаружили вблизи города ни одного французского полка или батальона — поле боя всецело осталось за русской армией.
Упреки в адрес Беннигсена, что он не преследовал и не добил Ланна, просто не уместны. Согласимся, что солдат, сражавшийся на протяжении 8 часов в пургу и по колено в снегу, вряд ли способен еще и наступать после такого тяжелого дня. Да и куда, и как — в непроглядной тьме? Но если уж о том зашла речь (а редкий из авторов книг о той войне, не критикует Беннигсена за то, что он не продолжил преследование), стоит напомнить, что сражение, кстати — первое в его жизни, когда он командовал армией, генерал принял самовольно, не будучи командующим, имея строжайший приказ Каменского на немедленное отступление. Он не мог себе позволить поражения или даже просто большой неудачи, что, в известной степени, и объясняет его излишнюю осторожность и выдвижение в авангард, под удар, двух явно слабых отрядов Барклая и Багговута. Однако, эта тактика, следует признать, дала свои плоды. До конца сражения главные силы русских, не были введены в бой, сохраняя боеспособность, а почти вся корпусная артиллерия была готова встретить врага, появись на поле боя его новые дивизии, что нельзя было исключить.
Итогом сражения при Пултуске стала бесспорная победа русского оружия. Оно было масштабным, как по числу участвовавших в нем войск (свыше 60 000 с обеих сторон), так и по потерям. Их приводит Беннигсен: «В первом официальном моем донесении мне было невозможно с точностью определить нашу потерю, но она простиралась действительно почти до 7.000, как убитых, так и раненых. Потерю французов без всякого преувеличения можно принять в 10.000 человек, считая в том числе и тех 700 человек, которые были взяты нами в плен на поле сражения».
Михайловский-Данилевский корректирует эту цифру до 3500 человек, что лишний раз свидетельствует, сколь не надежны, казалось бы даже самые авторитетные авторы того времени и сколько много среди них расхождений в описании одних и тех же событий. Приходиться выбирать более правдоподобные варианты. Французы так и вовсе в своих исторических исследованиях откровенно замалчивают размеры своего ущерба,  или даже называют сражение при Пултуске  «победой». Это утверждение, как мы сами могли убедиться, абсолютно не соответствует истине. Но для большей убедительности, в завершении этой главы, приведу в сокращении строки прусского генерала и историка Леттов-Форбека об исходе Пултусской битвы: «Попытки Наполеона возвести день под Пултуском в победу не удались, более верный взгляд на положение отброшенного атакующего дает письмо Д’Алтанна в ночь на 27-е, отправленное своему корпусному командиру (т.е. — Даву): » Пултусскую позицию не смогли взять. Войска Ланна не смогли на ней удержаться. Чтобы не поставить этот корпус в затруднительное положение, моя дивизия должна была удерживать свою позицию до 8 вечера, но потом отступить и я рад что это движение при таких обстоятельствах было выполнено.»

Примечания к главе VIII
* Полный перечень полков участвовавших в Пултусском сражении есть у Михайловского-Данилевского, поэтому здесь я не привожу его, за исключением частей, сыгравших решающую роль в сражении.

** Численность русской артиллерии. Если кому-то такая цифра представляется чрезмерной (признаюсь, я в ней засомневался), то она легко проверяется простой арифметикой. Михайловский-Данилевский дает точный состав количества полков и батарей, входивших в армию Беннигсена. Если свести всю эту дивизионную артиллерию воедино, ты мы получим 8 батарейных рот тяжелых орудий (12 -фунтовых), 12 рот легких (6-фунтовых) и 3 конных роты ( тоже 6-фунтовых. То есть у нас было 23 артиллерийские роты — все  — 12 орудийного состава.Получается именно 276 пушек.
В неудачных маневрах нашей армии в предшествующие дни по утверждению Беннигсена было потеряно 50  или около того орудий. Сюда, очевидно, входит и артиллерия, которую вынужден был оставить у Голымина Голицын. За их вычетом остается 226 орудий.

***
Русские уланы в сражении при Пултуске. Интересно,что, по утверждению Фаддея Булгарина (см. его «Воспоминания», Конно-Польский и Конно-Татарский полки были одни из немногих в русской армии уланскими полками, имели на вооружении кроме сабель пику с «флюгером», то есть с флажком. Их впервые сформировали при Павле I, так же как и элитный 1-й Его высочества уланский полк, в который и попал Булгарин после окончания кадетского училища, что и побудило его кратко описать историю возникновения уланских полков в русской армии. Кампания 1806-1807-го стала для русских улан боевым крещением.

**** Карта сражения и разночтения у Беннигсена и Михайловского-Данилевского. Следует учесть, что Михайловский-Данилевский писал свой труд спустя сорок лет после описываемых событий. Тогда же составлена эта карта, следовательно она не может считаться полностью достоверной. До этого времени война с Наполеоном 1806-1807 годов считалась у нас «позорной», так как закончилась поражением при Фридланде и унизительным для нас Тильзитским миром  и единственным источником о ней были лишь мемуары Беннигсена. В них он мог позволить себе большее, чтобы обелить свое имя, хотя по мне, так в этом и не нуждался — войну он вел достойно, имя против себя лучшего полководца того времени и его победоносных маршалов. В описании битвы при Пултуске Беннигсен, в частности, завуалированно обвиняет генерала Сакена в неоказании требуемой помощи Барклаю — случай в русской императорской армии неслыханный! Данилевский, напротив, выпячивает Сакена, якобы лично приведшего на помощь полки Черниговский и  Литовский и взявшего на себя командование отрядом Барклая в критическую минуту. Кому верить? Сакен и раньше (при оступлении из Стрегочина) подводил всю армию, и в последующей летней кампании показал свою бездарность, поэтому, что касается этого темного эпизода, веры больше все же Беннигсену. Если Сакен и впрямь поспешил на помощь Барклаю, то не иначе после того, как ему устроил разнос прибывший к главным силам Беннигсен. Но такие детали в ту эпоху и при жесткой царской цензуре, понятное дело, старались не оглашать.

©Александр Морозов, июнь — июль 2017 г. 
Продолжение следует

Добавить комментарий