ОТ ПУЛТУСКА ДО ПРЕЙСИШ-ЭЙЛАУ, ЧАСТЬ- V

Хроники зимней кампании русской армии 1806 года.
Война с Наполеоном 1806-1807 гг. и сражение при Прейсиш-Эйлау   26-27 января 1807 года.
© Военно-исторический очерк Александра Морозова
Картина "Сражение при Голымине" кисти А. КоцебуКартина «Сражение при Голымине» кисти А. Коцебу
(Начало см. Часть I, Часть II , Часть III, Часть IV)

СРАЖЕНИЕ ПРИ ГОЛЫМИНЕ 14 ДЕКАБРЯ 1806 ГОДА
В ночь с 13 на 14 декабря 25 конных стрелков из корпуса Ожеро, которые вели разведку, наткнулись в темноте на колонну Голицына, втягивающуся в Голымин. Командовал ими лейтенант Марбо, который и тут успел отметиться, что, впрочем, не удивительно — в то время он состоял в адъютантах маршала , обладал удивительной храбростью и амбициями,  отчего постоянно находился на лезвии ножа. Его мемуары — уникальный и бесценный источник, которые проливает свет на голыминское дело, причем с противоположной, французской стороны.  В ту ночь Ожеро лично отправил его в разведку, пытаясь выяснить силы и расположение русских. Кавалеристы Марбо обстреляли колонну, но были отогнаны русскими драгунами, причем при отходе попали под огонь своих же: «потому что мы вышли из французских рядов через расположение дивизии генерала Дежардена, а возвращались с фронта дивизии генерала Эдле».
Из этих строк следует, что к Голымину подошел первым не Мюрат, которого одного и упоминает Ермолов, а как минимум сюда стягивались головные части двух французских дивизий.
Мюрат подошел позже, «нагнал нас», как пишет Марбо. Однако само сражение разгорелось лишь спустя несколько часов, после того, как французы нарастили свои войска, чтобы начать атаку. Им не нужно было ждать, пока они получат численное преимущество, к ним непрерывно, шли крупные подкрепления, включая части из корпуса Даву и даже Сульта. И цель их на тот момент была даже не разбить русских, а связать их боем, не дать уйти, пока перевес в войсках неизбежно станет в их пользу.
Резонный вопрос, чего тогда ждали русские в Голымине? Почему решились на сражение? Логично было бы сразу воспользоваться небольшой, в несколько часов, паузой, чтобы начать отход на Маков, на соединение с Бугсгевденом, а потом вообще уйти за Нарев, разрушив за собой  мосты.
Ответ простой — не могли. Отряд Голицына был так истощен, что не имел сил двигаться дальше, лошади, и те едва шли, и он встал на вынужденный отдых. Дохтуров не мог бросить его и тоже остался со своими двумя единственными свежими полками и несколькими эскадронами казаков.
Дмитрий Сергеевич Дохтуров
Дмитрий Сергеевич Дохтуров, Сражение при ГолыминеВопрос, кто командовал в этом сражении с нашей стороны, тоже не праздный. Если судить по едким замечаниям Ермолова, то «никто».
На само же деле ответ мы найдем, когда рассмотрим подробно ход сражения . Генерал Дохтуров был старше по рангу и формально принял командование. Однако у Голицына было 3/4 войск, скопившихся на  небольшой равнине перед этим, доселе ничем не знаменитым, польским городком. Именно они, несмотря на усталость, вынесли не себе основную тяжесть сражения. Дохтуров не стал связывать ему руки и, из тесноты места, встал в резерве со своими полками позади Голицына у Голыминина, высылая по мере надобности подкрепления.
Как и следовало ожидать, французы не дали русским как следует перевести дух. Едва рассвело их передовые отряды начали движение к нашим позициям. Беннигсен оценивал силы противника на начало сражения в 20 000 (корпус Ожеро) и 6000 кавалерии резервного корпуса герцога Бергского (Мюрата), подхождивших частями. В разгар сражения подошли также части Даву  — 1 дивизия Морана. Сульт и Наполеон также спешили к месту битвы, но не успели принять в ней участие.
Русские построились на небольшой абсолютно голой равнине, окружавшей Голымин. Ее в свою очередь окаймляли леса и болота. Повсюду лежал глубокий снег. Мела метель.
Голицын развернул свои силы в две линии перед Голыминым. В первой стояла вся его пехота, кроме Костромского полка. Многочисленная русская кавалерия, в основном — тяжелая, разместилась на флангах первой и во второй, резервной линии. Полки Дохтурова составили общий резерв и стояли, как уже говорилось, позади, у Голымина.
В центре, впереди пехоты, князь разместил все свои тяжелые орудия, составившие одну большую батарею в 40 орудий. Малые батареи прикрывали оба фланга.

Карта, план, схема сражения при Голымине в войну с Наполеоном
Костромской полк князя Щербатова, усиленный 4 легкими орудиями, был выдвинут вперед левого фланга, в лес, через который на Голымин вели три дороги. Именно там, как и ожидалось, завязался первый бой. Составленный сплошь из рекрутов, включая командный состав, не бывавший еще под огнем, этот полк, атакованный французской пехотой, дрогнул, многие роты просто побежали. Однако Щербатову удалось восстановить строй, ударив в барабаны сбор вокруг батальонных знамен. Солдаты вернулись и с этого момента костромские мушкетеры дрались уже упорно, не сдавая своих позиций. Стойкая оборона полка Щербатова не только сдержала авангард французов, но и дала войскам Голицына передышку, столь необходимую, чтобы они могли восстановить силы и боеспособность.
В это время подошел Мюрат и оба маршала начали новые атаки. Не в состоянии опрокинуть Костромской полк, французы стали обходить его и вышли из леса на наш левый фланг, но были остановлены огнем артиллерии. Французская кавалерия бросилась на батареи, чтобы захватить их, но была опрокинута встречной атакой русской тяжелой конницы.
За неудачу французской конницы попыталась расквитаться их пехота, части 1-й дивизии Ожеро, развернувшись у леса, бросились в штыки, но им мешал снег, их разила русская артиллерия. Пехота отступила так же бесславно, как и конница.
Полк Щербатова все еще дрался в лесу и нес потери. Князь запросил подкреплений и Голицын выслал ему 2 батальона.
В это время противник вновь стал разворачивать пехоту и кавалерию напротив нашего центра и правого фланга. Увидев это, Дохтуров выслал в первую линию Голицына свой единственный Московский мушкетерский пехотный полк, а Московский драгунский направил на правый фланг, после чего у него остались только казаки — половина казачьего полка Малахова. Все резервы русских оказались введенными в дело.
Французы ринулись на наш правый фланг, целиком состоявший из  конницы, здесь завязался упорный кавалерийский бой, успех которого вновь склонился в нашу пользу.
На равнине становилось тесно. У французов, легкая кавалерийская бригада Лассаля (5-й и 7-й гусарские полки), вынуждена была стоять в резерве, как на параде, развернутая для атаки, но не имея на то приказа, на протяжении двух часов, на голой равнине у леса, осыпаемая русскими ядрами. Под самим Лассалем убило две лошади. Этот эпизод вдохновил французского художника Курселя написать картину «Лассаль при Голымине».
Бригада Лассаля при Голымине, худ. П. Курсель.
Бригада Лассаля при Голымине, худ. П. Курсель.
Немногие, куда более крупные сражения, были удостоены кисти художника. Сражению при Голымине посвятил свое полотно также известный российский мастер батальной живописи А. Коцебу — она вынесена в начало этой главы.
К 3 часам дня все атаки на наши войска были отбиты, и сражение на время затихло. В этот момент со стороны дороги, ведущей из Цеханово и выходившей на наш правый фланг неожиданно появилась еще одна колонна. Но это были не французы, а отступавший уже третий день еще от р. Вкра и всеми забытый отряд Палена с его 21-м егерским полком (5-я дивизия) , 8-ю эскадронами Сумского гусарского полка (3-я дивизия) и несколькими уцелевшими орудиями. После стычки с французами у Лопачино, где он потерял поврежденными три пушки и понес потери в людях, Пален повернул на Цеханов, где встретил другой, неосторожно поставленный здесь одинокий русский отряд — Чаплица, в составе Павлоградского гусарского полка (7-я дивизия) и конной артиллерийской роты (тоже 7-я). Этой ротой-то и командовал молодой и пылкий полковник Ермолов.
Пален присоединил к себе Чаплица с его гусарами и пушками, в результате чего его отряд вырос, до двух полков легкой кавалерии и одного пехотного,то есть, около 4000-5000 штыков и сабель. С его прибытием численность русских войск действительно могла достигнуть 16 500, но о его действиях при  Голымине мы, однако, не имеем точных сведений. Ближе к истине, что войскам Палена просто не нашлось места на поле боя и их поставили далеко за нашим правым флагом,  где они и простояли в бездействии, что и вызвало гнев Ермолова, чья кипучая и воинственная натура будущего покорителя Кавказа жаждала настоящего «дела». Вот тут как раз его «Запискам» можно верить. В той части, где он пишет, что вся 5-я дивизия простояла без дела, из за тесноты места поставленная в резерв. Речь может идти только о 45-м егерском пехотном полку, который единственный из войск, оказавшихся у Голымина, и принадлежал к 5-й дивизии. Вероятно, унылое наблюдение за тем, как батальоны егерей стоят без дела, как на параде, и вызвало у Ермолова такую вспышку негативных эмоций.
Что до его замечания, что все генералы, к которым он обращался, не желали отдать ему никаких приказов, то это понять можно. У Голымина собралась настоящая сборная солянка из разных отрядов. Командиры не знали друг друга, не знали, зачастую, даже, какая часть стоит по соседству, все войска четырех различных дивизий из двух разных корпусов собрались в единый кулак лишь волею обстоятельств. Только что прибывшие Пален и Чаплиц сами толком не разбирались в обстановке, весь остаток дня они наблюдали за дорогой на Цеханов, откуда ожидалось появление Сульта.
И никому в тот момент не было дела до какой-то одинокой конно-артиллерийской роты и ее молодого командира, жаждавшего личной славы. Ну и кроме всего прочего, когда это подкрепление уже появилось на поле боя, первая и самая активная фаза сражения уже закончилась. Лишь на нашем левом фланге продолжался упорный бой в лесу, где все еще оборонялся Щербатов. Однако к сумеркам ему пришлось оступить под нажимом только что прибывшей дивизии Морана из корпуса Даву. Французы пошли в штыки и вытеснили поредевшие батальоны Костромского полка из зарослей. По иностранным источникам, Моран попытался перерезать дорогу на Пултуск, бросив в обход левого фланга русских, через лес, бригаду легкой пехоты генерала Оньери  (d’Honnieres) и кавалерийский отряд из драгунской дивизии Раппа . Пехота так и не смогла достичь дороги, увязнув в снегу и болотах. Драгуны Раппа почти вышли к ней, но наткнулись на русскую пехоту (непонятно какой дивизии или полка — возможно, это мог быть отведенный в тыл левого фланга полк Щербатова). Русские дали залп через овраг, рассеяв драгун, сам Рапп был ранен. Французская кавалерия отступила в лес, к своей пехоте и Моран прекратил попытки двигаться дальше.
К 4-м часам все окутал мрак и наша армия стала отступать.
Между тем, тот же Ермолов признает, что отряд Палена-Чаплица лишь не на много опередил следовавших за ними французов (корпус Сульта) и французы практически брали русскую армию в кольцо. Осуществить этот план им помешала местность, крайне заболоченная и лесистая, да еще заваленная глубоким снегом и ужасные дороги. Но в первую очередь огонь русской артиллерии. Несколько легких пушек, доставленные французами к полю битвы, не могли переломить ситуацию. Многочисленная артиллерия русских пресекала все попытки противника вклиниться в нашу оборону. Центр позиции Голицына, защищенный с фронта большой батареей, так и не был атакован и войска здесь почти не понесли потерь.
Ожеро в своем донесении Наполеону сообщал: «Русская картечь и непроходимые болота принудили дивизию отступить». Особенный урон от русской артиллерии понесли войска Мюрата. В наступивших сумерках, огонь русских пушек зажег разбросанные возле Голымина крошечные деревни и хутора. Поднялось сильное зарево, в котором французы представляли отличную мишень, особенно тяжелая кавалерия Мюрата, кирасиры и драгуны, носившие белые плащи. По ним и целили в первую очередь русские канониры.
Жан-Батист Марбо в молодости
Битва при Голымине, Жан-Батист Марбо в молодостиФинал сражения в русских источниках практически не описан. Упоминается лишь, что к ночи наши войска, пользуясь темнотой, стали отходить, но французы настигли арьергард в Голымине, где произошла ожесточенная штыковая схватка.
Однако на эти последние страницы сражения проливают свет мемуары Марбо: «Русские генералы приняли решение, которое я очень одобряю и на которое французы никогда не решились бы. Русские направили свою артиллерию на французские части, затем они увели упряжных лошадей и открыли ожесточенный огонь, чтобы удержать нас в отдалении. В это время они увели свои колонны и, когда боеприпасы истощились, артиллеристы тоже ушли, оставив нам пушки. Возможно, это было лучше, чем потеря множества людей в попытках спасти эту артиллерию, которая каждую минуту вязла бы в грязи, задерживая отступление».
Эти строки объясняют столь большое число брошенных русскими орудий. Их скорее всего вообще не удалось бы вывезти. Ермолов живописует, как сам с трудом вывел свою конную артиллерийскую роту — наловив, в дополнение к своим, бродящих повсюду и брошенных упряжных лошадей.
Наполеон в это время  отдыхал и размышлял над ходом кампании в небольшом старинном замке возле Насельска, где стояла его гвардия. Когда наступили сумерки он заметил, что небо в той стороне, где находился Голымин, окрасилось в багровые тона, в нем сверкали отблески далекого пожара, что несомненно указывало на идущую там битву. Император сразу же поднял своих гвардейцев и форсированным маршем двинулся на помощь своим корпусам. Однако едва гвардия втянулась на дорогу, больше похожую на топь, солдаты поползли вперед как улитки. Хотя от Насельска до Голымина было всего несколько миль, Наполеон прибыл туда лишь под утро. Здесь она нашел улицы, буквально заваленные убитыми, а свою армию -спящую мертвым сном.
Марбо так описывает финал сражения. Когда русская артиллерия стихла «маршал Ожеро, овладев деревней Кусково, вступил в Голымин, а маршал Даву атаковал его с другой стороны». Войдя в городок, французы увидели русские колонны, быстрым шагом уходившие прочь. Французы открыли огонь, но русские не отвечали. Одни падали, не издав ни звука, другие молча двигались вперед.
«Каждый полк прошел через наш огонь, без единого слова, ни на минуту не замедлив свой шаг… казалось, мы стреляем в тени, — пишет Марбо. — Наконец, наши солдаты бросились в штыковую на противника, и лишь тогда убедились, что мы имеем дело с живыми людьми».
Ночная штыковая схватка на улицах Голымина стала последним аккордом утихающей битвы. Выбив русских из поселения, французы далее не преследовали. Они сами достигли крайне степени истощения. Марбо вспоминает, что еще до начала битвы он 20 часов находился в седле, и сутки ничего не ел. Утомленные, замерзшие и голодные, французы набились во все дома и постройки, которые были в Голымине, так что даже для самого маршала Ожеро не нашлось ночлега лучше, чем солома в конюшне.
В таком состоянии и застал свои войска Наполеон.
Сражение при Голымине, как видим, было вынужденным, дано русскими под давлением наступавшего по пятам неприятеля. Если бы оно не состоялось, и Голицын каким-то чудом смог бы избежать битвы, уведя в Маков вместе с Дохтуровым свои истощенные войска, то отступавший из  Цеханова отряд Палена пришел бы в Голымин, уже занятый французами, угодил в ловушку и был бы разбит или пленен.
Из мемуаров Марбо следует, что против русских действовал не один Мюрат, а части трех корпусов, и наивные размышления Ермолова, что мы могли разгромить Мюрата, разбиваются об этот факт. Разумеется ни Голицын, ни Дохтуров, не могли знать, сколько против них сражается французов и какие еще силы за ними идут, но совершенно справедливо полагали, что противник будет лишь непрерывно увеличиваться в числе. Это и обусловило оборонительный характер действия русских.
Наши потери в сражении при Голымине составили 1067* человек (Беннигсен). Марбо пишет о 1000 пленных, возможно раненых, что вполне вероятно — наши летописи и мемуары той поры о таких постыдных фактах обычно умалчивают.
Потери французов под Голыминым не известны, но, как наступающая сторона, да еще при полном преимуществе русских в артиллерии, не замолкавшей ни на минуту, они несомненно понесли как минимум равный или больший урон. Командовавший одной из драгунских бригад, генерал Фенероль был разорван в клочья русским ядром, в кавалерийских атаках русские взяли 63 пленных.
Вопрос, кто победил при Голымине, чисто риторический. Вопрос следует ставить не так, а, кто достиг своей цели? Французы не смогли окружить и уничтожить крупные силы русских, а именно к этому они стремились. Русские же выполнили свою задачу — после упорного боя сумели отойти, уберечь свои полки от разгрома и уже через пару дней, переправившись у Макова, через Нарев, соединились с основными силами армии.

©Александр Морозов, апрель 2017 г.
Продолжение следует

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *